Я хорошо помню тот день. Как вчера. Мы ездили в Магдебург на совещание председателей женсоветов. Долго, нудно какой-то замполит читал лекцию о том, что женщины должны помогать бойцам преодолевать тяготы армейской службы за границей, ведь, у них тут нет родителей. И мы им и за пап, и за мам. Как будто это и так непонятно.
Часов в 6 вечера только эта бодяга закончилась с выступлениями. Мы залезли в автобус и нас повезли. Буквально через 10 минут видимость пропала- упал густой туман. Автобус ехал при свете фар наощупь и все время сигналил. В то время не было навигаторов.
Через 5 минут у всех уже дико заболела голова. Ехать полтора часа. Я прокляла день и час, когда согласилась на эту поездку. Чего я там услышала нового и чего увидела?
С необ'яснимой тоской я смотрела в окно. Видно ничего не было- как разлитое молоко.
Болтать не хотелось, спать было невозможно- резкий сигнал не давал даже расслабиться.
Немецкий шофёр повернулся к нам и сказал : ,, Хоть бы спели чего-нибудь. Калинку."
- Кто понял, что он сказал?- возопила Нина Васильна из Росслау.
- Спеть просит,- откликнулась я и запела ,, Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?"
Девчонки подхватили. Стало повеселее. Вместо половины восьмого мы приехали в одиннадцать вечера. Я была, как выжатый лимон.
Ночью разболелся зуб. Я не знала, куда бежать. Почти на стены кидалась. Муж сходил за стоматологом, он жил в нашем подъезде. Врач пришел хорошо подшофе и с бутылкой коньяка в кармане.
- Сейчас тебе поможет только коньяк, больше ничего. А утром придешь ко мне в кабинет.
Они с мужем налили мне стакан коньяка и стали уговаривать выпить. Желательно залпом. Я не помню сколько, но я мужественно глотнула обжигающей жидкости и рухнула спать.
Мне снился мой зуб. Весь в крови. Я вытаскивала его руками, и он очень болел.
Утром я ничего не соображала. Зуб болел также , щеку разнесло. Дома никого не было. Сын ушел в школу, муж на службу. Надо было идти к стоматологу.
Открылась входная дверь, и в комнату шагнул муж.
- Тебе,- он бросил на постель какую-то бумажку. Телеграмма.
Мама. Я закричала от ужаса.
Муж повернулся и ушел, не сказав ни слова. Служба.
Я заметалась по квартире, не зная, что предпринять. В телеграмме не было ни даты смерти, ни даты похорон. Ее давал старый дедушка, не сообразил. Надо было ехать в посольство за визой. Я кое-как оделась и пошла к мужу в казарму. Как назло, его нигде не было, полдня его искала. Он был в гараже. Я уже нашла командира и ввела его в курс дела. Он удивился, что муж ушел.
Пристроив сына к подруге, поехали в Магдебург. Я стала звонить маме в квартиру и напрочь забыла номер телефона. Снова и снова набирала номер и все время не тот. В конце концов телефонистка, слушавшая мои бесконечные рыдания и беспочвенные попытки дозвониться, сказала мне в наушник : ,, Такого номера нет. Соберитесь. Не плачьте". И я вдруг явственно вспомнила номер телефона маминой ученицы. Позвонила ей. Она ничего не знала.
Мы поехали на вокзал. С Магдебурга в Союз билетов не было.
Мужу надоела эта свистопляска и мои слезы и он хотел уехать в часть на военной машине, которая проезжала мимо, но я завыла раненой волчицей и повисла у него на рукаве.
Мы поехали в Вюнсдорф. Оттуда поезд был, но поздно вечером, в 23 часа. Решили ждать. Я была в неведении и ужасе. Слава Богу, билеты были. В купе я лежала на нижней полке и ревела всю дорогу. Соседи и муж наоборот веселились и пили коньяк.
Как мы доехали до маминой квартиры я уже не помню. Провал. Помню только вошла и сразу полезла в сервант за документами. Их, естественно, не было : мама взяла их с собой в больницу, когда ее прихватило. Она ушла в больницу на своих ногах. И попала к нетрезвому врачу.
Дедушка повёл нас на кладбище. Было ветрено и сыро. По колено воды, хоть и конец января. Я стояла у свежей могилы и не могла представить маму в гробу и в этой могиле. Не могла. Меня мучил только один вопрос : там же сыро и холодно, как она там?
Ночевать поехали к дедушке, я не могла оставаться в маминой квартире. Напилась снотворного и провалилась в кошмарный сон. Помню этот сон, он снился мне много раз. Это был кошмар. Пока не готова его пересказать.
Квартиру надо было освобождать, ее забирало государство. Твой родительский дом, где ты вырос, где знакома каждая половица и вмятина на стене, ты должен отдать кому-то, а вещи, которые еще хранят тепло рук мамы и ее запах- на помойку или куда хочешь, туда и девай.
Я знаю, что пишу невеселые и серьёзные вещи. Некоторые рассматривают дзен, как развлекаловка. Для меня это- мой дневник, мои воспоминания. Всякие. И весёлые и совсем не весёлые. Пока больше писать не могу. Слезы.
Берегите себя и своих близких . Почаще говорите им слова любви , ведь это так важно и нужно. Любите себя и своих родных и будьте здоровы.
Ваша Гражданка Собакина