- Ой, сколько паутины! Олька закашлялась, белоснежная шевелюра вмиг стала грязно- серой от пыли.
- Олька, вылазь, дом старый, балки гнилые, не ровен час, рухнет всё! - В мамином голосе беспокойство пополам с усталостью. Не мудрено. Целый день мыли скребли, грели воду, выкидывали какие- то тряпки.
Олька хмурила русые брови. Мама решила остаться в этом доме на два месяца! Договорилась на работе об удалёнке, закупилась в ближайшем городке крупами, мукой, мясом и всё, живи, Оль, радуйся каникулам. Да тут интернет, наверное, с ножным приводом!
Старенький " Север" кашлянул и возмущённо загудел. Ещё бы, его, ветерана, помыли, включили и работать заставили.
Олька, дитя городских джунглей, постоянно натыкалась на какую- то хрень, назначения которой не знал, наверное, сам Гугл.
- Мам, что за рогатая палочка?
- Маслобойка, Оль.
- Масло что, сбивают?
- Нет, само из вымени коровьего выпадает. В брикетах!
Татьяна хохотала над дочерью и плакала, когда та не видела. Бабуля умерла год назад, Татьяна хотела продать дом , да куда там! Кому нужна развалюха в умирающем селе? Вот и решила приехать сама, попрощаться с домом, с воспоминаниями.
На чердаке раздался такой грохот, что с потолка посыпалась пыль, а мыши с писком рванули врассыпную.
- Олька! Татьяна на миг обмерла, а потом не хуже мышей пулей вбежала на чердак.
- Мама!
- Горе ты моё, сказала же, спускайся!
Оля лежала в груде старых вещей: прялка, кросна, веретено. Целая жизнь деревенской женщины. Татьяна вспомнила, как бабушка пряла шерсть зимними вечерами. Уютно скрипела прялка, тихо лилась нитка под разговор или песню. Петь бабушка была великая мастерица
- Больно!
- Оля, что?
Дочь неуклюже встала, потирая ту часть тела, на которую только что нашла себе приключения.
Приземлилась на сундук. Тяжёлый, кованый, выкрашенный синей краской. Затейливая вязь мелких цветов придавала сундуку легкомысленно- нарядный, женский вид.
- Мама, мы нашли сокровище?
Татьяне вдруг захотелось сесть.
Опустилась на скамеечку, откинула рассохшуюся крышку.
Пачка пожелтевших фотографий. На них - женщина в платье горожанки и цветастой шали, сначала одна, потом с мужем, затем - с выводком детей. Шаль вологодского кружева тонкой паутинкой заструилась между пальцами. Бережно сложенное платье, крестильные рубашечки из батиста. Пара чашек тонкого расписного фарфора.
Олька раскраснелась:
- Мама, это бабушкино, да?
Олька прабабку называла бабушкой, да и пусть. Та любила правнучку и благодарила Бога, что дал увидеть, подержать на руках, вдохнуть упоительно - сладкий детский запах.
- Да нет, малыш, вряд ли. Бабушка была темноволосой, но ты, понятное дело, этого не помнишь. А женщина на фото была похожа на ..Ольку!
- Глянь, тут письмо!
Прихотливые завитки букв, полустершиеся чернила...
" Здравствуй, золотце! Уж не знаю, кем мне доводишься, сколько раз правнучкой, да и шут с этим. Знаю только, найдешь письмецо моё, найдешь да прочитаешь. Не беги от себя, я бежала да нутро об колонку ломала, так полжизни промаялась. Дар у нас, от матери к дочери,от бабки к внучке. Будешь знать, что случится с тобой да с близкими. Не пугайся, это не от лукавого. На пользу себе поверни да и живи спокойно, себя слушай, опору в себе да в Боге ищи. А кто что скажет, мимо ушей пропускаю. Слова - шелуха, слова ветер развеет. А вот дела..
По делам мужа выбирай, не по речам сладким. Не каменную стену ищи - человека, чтобы тебя наравне с собой поставил, твой покой сердечный превыше своего блюл.
Не бойся, если в жизни захочешь того, что другим блажью покажется. Просто делай. Это ж твоя жизнь, твоя судьба. Не мешай. Старость придёт быстро. И будешь вспоминать, как хотела да мечтала и побоялась.
Суд один: Господь да совесть. Вот их слушай.
Я послушала, суету городскую на жизнь трудную, да для души спокойную променяла.
Тем и внуков спасла.
Засим кланяюсь. Уж не знаю, сколько раз прабабка твоя Пелагея."
Сидели молча
- Мама, а ты всегда знаешь, что будет?
- А ты?
- Давай спускаться.
- А как Пелагея внуков спасла?
- Бабушка рассказывала, что предки из Петербурга переехали.
- А он потом в Ленинград превратился?
- Да. В блокадный.
Татьяна споро чистила картошку, резала овощи для салата. И думала, думала..
Думала о том, что, найди письмо раньше, жила бы по- другому, не боялась выйти за привычные рамки, где всё знакомо, даже уютно, только счастья нет. Не откладывала себя на потом. Жила, а не была
. Думала о том, что она, Татьяна, не сама по себе. Её предки жили, страдали, любили, своими делами творили будущее, её, Олькино.
Думала о том, что своей жизнью, поступками, принятыми решениями творит будущее тех, кто будет после неё.
Жить так, чтобы не стыдно было перед предками и не страшно за потомков.
А главное - Оля не забудет это письмо. И будет такой же красивой и решительной, как её пра... бабка. Ведь она, Татьяна, знает, что будет.Как все женщины в их роду. И в этот раз уж точно не ошибается.
#калейдоскоп_историй