Гроза плетьми штормового ветра и дождя хлестала древние камни севильского замка. Ночные небеса будто разверзлись над мрачными сводами цитадели разврата, предрекая роковой финал её обитателю. Вспышка молнии на миг озарила старинную лестницу и шагающую по ней мраморную статую. Ибо командор Гонсало явился из преисподней и вселился в собственный памятник, чтобы свершить неотвратимое мщение. Каменные суставы скрежетали, а ноги гулко отбивали тяжёлые шаги. Командор был полон решимости, предвкушая долгожданную расправу.
Ещё не дойдя до греховных покоев, где дон Хуан и донна Анна в это время совершали преступный коитус в позе французской лилии, он провозгласил:
– Дон Хуан! Ты звал меня! Я иду рассчитаться с тобой!
Но никто не отвечал. Лишь раскаты грома прокатывались в густом сумраке сводов. В комнате царил хаос. Несколько ещё не потухших свечей едва освещали растерзанную постель, на которой распростёрлось бездыханное тело донны Анны. А поодаль на полу лежал и сам окровавленный хозяин замка. О