Усталый ковбой, только что перегнавший стадо из Техаса в Канзас по Чисхолмской тропе, довольный окончанием тяжелой работы и, прежде всего, новенькими банкнотами, что в сумме составили сто долларов, не поборол искушение зайти в один из множества салунов провонявшего коровьим дерьмом Абилина — небольшого городка, известного исключительно своими скотными дворами. Полупустой зал не обратил ни малейшего внимания на вошедшего: всего лишь очередной приезжий, желающий промочить глотку. За липкими от пива столами четверка законников играла в карты, знававшая лучшие годы шлюха сидела на коленях у молодого старателя, усердно лапавшего ее за задницу, двое трапперов настойчиво жаловались друг другу на пропажу зверя в здешних краях. Бармен полотенцем протирал стаканы, пытаясь добиться никому не нужного в этом месте блеска, а потрепанный жизнью старик мирно спал прямо за стойкой.
— Привет, приятель, хочешь поесть или выпить?
— И то и другое. Налей мне эля покрепче да сваргань что-нибудь сносное.
— Сию минуту.
— Ей, парень, как тебя зовут? — очнулся спящий, судя по опухшему лицу с повязкой на глазу, завсегдатай заведения.
— Нед. Только тебе какое дело до моего имени?
— Нед, прости, что тревожу, сам видишь, здесь сложно найти компанию, и поэтому у меня к тебе деловое предложение. Ты мне покупаешь стакан виски, а я тебя развлекаю одной историей, что случилась в Абилине несколько десятков лет назад, когда воздух был свежее, а девки краше. Как тебе?
Ковбой прикинул перспективы — а впрочем, почему бы и нет? Не одному же праздновать успех миссии, особенно когда коллеги по цеху решили спать в лагере.
— Валяй, только ты уж постарайся, чтобы я не пожалел о потраченных центах. Бармен, плесни стакан виски.
— Уверен, ты не пожалеешь. Как я и говорил, случились те события много-много лет назад.
На белом свете некогда жил один не очень славный малый по имени Джек. В одних сторонах его звали «Неуязвимый», в других «Дьявол», в остальных просто «Счастливчик». Он начал свой путь, как и ты, ковбоем, потом подался в трапперы, следом в золотодобытчики, но везде его преследовала, как бы ни показалось странным, неудача. Когда же его кандидатуру в помощники шерифа отвергли, Джек принял для себя решение пойти совсем противоположной тропкой — и подался парень в бандиты. Примкнув к шайке отморозков, он грабил дилижансы, редко кого оставляя в живых, а награбленное пропивал и спускал на распутных девок. Так продлилось с полгода, не более. Группа охотников за головами пустила слух о богатом грузе, следующем в Тумстоун, и ребята из банды, будучи не слишком сообразительными, клюнули на наживку. Попавших в засаду разбойников большей частью постреляли, двое же сдались, не оказав сопротивления. Среди них, как ты, наверное, уже догадался, был и Джек. По иронии судьбы судили их как раз в Тумстоуне, где вершитель закона не стал долго церемониться и отправил обоих на эшафот. Этот момент стал началом необычайного везения Счастливчика, хотя некоторые утверждают, что тогда он продал душу сам знаешь кому. Не берусь утверждать обратное, но случилось вот что.
Когда веревки натянулись под тяжестью тел, та, что душила Джека, к удивлению собравшихся на зрелище зевак, лопнула. Судья, будучи набожным человеком, воспринял сие чудо как знак Божий и решил предоставить юноше шанс на исправление, отправив отбывать срок на каменоломню. Сомнительное везение, подумали бы многие, и были бы правы, если не брать в расчет нападение на конвой индейцев племени навахо. По легенде вождь племени, перебив охрану, назло белым освободил узников под клятву никогда не вредить его народу.
Оказавшись на свободе, мерзавцы не нашли ничего лучше идеи объединиться в банду и промышлять старыми, но не совсем добрыми ограблениями банков. После серии успешных налетов ее окрестили «техасские мясники» — как понимаешь, редко кому удавалось остаться в живых после их рейдов. Однако народ в Техасе всегда отличался крутым нравом. Собрав несколько десятков добровольцев и объявив круглую сумму за информацию о «мясниках», власти начали поиск ублюдков. И деньги сделали свое дело: их сдал один из своих, вовремя осознавший, что пора делать ноги. На рассвете лагерь негодяев окружили крепкие мужчины и началась пальба, пока ниже по склону все не застыло в мертвом оцепенении. Как говорят, Джек словил две пули. Увидев его раны, честные люди в наказание оставили Счастливчика «долго и мучительно подыхать, кормя стервятников».
На этом и должна была закончиться моя история, но нет. Через пару месяцев по всему Югу пошли слухи о разбойнике, которого не берут ни пули, ни виселица. Пользуясь славой, теперь сам Джек встал во главе группы отморозков, что держали в страхе маленькие городки от Аризоны до Алабамы. Личность вожака стала обрастать все новыми тревожными слухами. Будто он вышел из пылающего салуна, не получив ни одного ожога, и, убегая от погони, спрыгнул с высоченного моста через Миссисипи и как ни в чем не бывало доплыл до берега, а его револьвер так же быстр, как у самого Дикого Билла. Удачливый бандит настолько поверил в себя и свой образ, что, сидя в салуне, начал громогласно заявлять, якобы сама смерть не властна над ним. И никто не смел ему перечить, до тех пор пока не вошел мрачный странник во всем черном. Весь его вид вселял страх даже в самого отважного стрелка, а посмотреть в его глаза не осмелился бы самый храбрый ганфайтер. Жуткий незнакомец вопросил шепотом, шипящей змеей, проскользнувшей в гробовую тишину: «Джекки, ты действительно считаешь, что сама смерть не властна над тобой?» Парню стоило одуматься, отречься от глупой бравады, но гордыня слишком глубоко поразила его сердце.
— Да, — ответил он дрожащим голосом.
— Твоя воля, так пусть будет по сему. Я жду тебя на улице.
— Но у тебя же нет оружия…
— Оно мне не понадобится.
Отвернувшись, так же бесшумно, как и вошел, чужак вышел. Казалось, противник безоружен, нет ничего проще — однако все чувствовали смертельный подвох в речах человека в черном. И никто не осмелился смотреть на дуэль, кроме одного юноши, работавшего в том заведении за миску похлебки. Поднявшись на второй этаж, он через дыру в стене стал единственным свидетелем боя, если так его можно назвать. Два врага встали метрах в тридцати друг от друга, Счастливчик напрягся в ожидании, огни уличных фонарей блестели на его потном лице. Незнакомец же насмешливо свернул пальцы в образ револьвера, как делают дети в своих невинных играх. Когда стрелки на часах показали двенадцать, внезапно ударил колокол в давно пустующей церкви. Загадочный странник оказался быстрей, Джек, сделавший за свою жизнь не одну тысячу выстрелов, доставая оружие, выстрелил себе в ногу, угодя в бедренную артерию, и, готов поклясться своим единственным глазом, это не была случайность! Человек в черном испарился, хвастливый бандит умирал от потери крови, крича что-то нечленораздельное, а мальчишка ослеп на один глаз. Вот и вся история, и мораль в ней ясна как Божий день.
— Ничего глупее в жизни не слышал, — отрыгнул ковбой. — Я бы того безоружного дурака пристрелил с закрытыми глазами.
Стакан выскочил из рук бармена и разбился, законники схватились за рукоятки револьверов. Трактирщик, взяв за грудки заносчивого перегонщика скота, хорошенько тряханул, сбив пустую спесь.
— Шел бы ты отсюда, паренек, пока цел.
Тот ошарашенно, не сказав ни слова, оставив недопитый стакан, сверкая пятками покинул заведение, жалея, что не остался в лагере.
— МакКой, убери осколки, пожалуйста.
— Сию минуту, босс. Эх, молодежь, не учатся ничему и учиться не хотят…