Предыдущая глава:
Последний день в Армении я посвятил самому Еревану и его музеям. Первым пунктом у меня стоял музей Сергея Параджанова, который мне порекомендовала посетить мама. Еще в самолете я посмотрел его фильм «Цвет граната».
Он был человеком очень творческим и необычным. Его сила в сочетании очень оригинального взгляда на окружающий мир и удивительного таланта визуализации. Разными средствами. И в виде кино, и в виде картин и коллажей. Он создавал свои композиции из того, что было под рукой. Из битого стекла, чемоданов, гвоздей, газет, старых кукол или часов. В его голове рождались образы, и он рисовал их тем, что попадалось под руку. Пожалуй, его коллажи можно сравнить с картинами Сальвадора Дали.
Когда он сидел в тюрьме (а он некоторое время провел в лагерях), он рисовал своих сокамерников обычной ручкой на спичечных коробках. Так называемые «марки с зоны». Советская офици-альная культура не приняла его. Советская система, в культуре в частности, довлела над челове-ком. В интересах блага большинства, она просто не могла не постулировать нечто усредненное, доступное для этого самого большинства.
Но такие люди, как Параджанов, настолько отличались от основной массы людей, имели настолько своеобразный взгляд на вещи, на искусство, на дей-ствительность, что автоматически вступали в конфликт с системой. С точки зрения самой системы, это не плохо и не хорошо. Это просто её свойство. Отторгать все атипичное.
В этом контексте интересна судьба фильма «Цвет Граната». Это фильм-картина. В том смысле, что у него нет сюжета, как такового. Это просто некие динамические миниатюры из жизни средневекового армянского поэта Саят Новы. Вот он маленький играет, вот бани или кухни, вот выпекают хлеб в тандыре. Вот он подрос, он юноша, вот то, что он видит, как юноша. Вот образы женщины, отца и матери, друга. Музыки или языка. Дальше образы его зрелости, монастыря, религии, камня, поэзии. Наконец, смерти. Это некий внутренний духовный мир, выраженный не в одной картине, а в наборе картин, идущих одна за другой.
В музее представлено письмо из Минкульта (или из какой-то другой ответственной инстанции). Основной смысл – «фильм ваш ни о чем». Нет ни сюжета, ни морали. Какие выводы, желательно общественно полезные, может сделать зритель? Никаких! И в чем-то они правы. Никаких выводов сделать нельзя. И с позиции соцреализма фильм действительно – перевод пленки. Но здесь и не должно быть смысла. Только чистое погружение в образ Саят-Новы, чистая эмпатия и созерцание. Чем-то мне напомнил фильм корейского режиссера Ким Ки Дука «Весна, Лето, Осень, Зима… и снова Весна». То был тоже фильм-медитация, фильм-образ, фильм-иллюстрация. Но такие фильмы СЛИШКОМ другие, их нельзя вписать в привычные классификации и нормативы.
В конце жизни он все-таки получил признание, и для него построили дом в Ереване. Красивый, двухэтажный, с прекрасным видом на берег реки.. Но, к сожалению, конца постройки Параджа-нов не дождался, умер раньше. Страшное землетрясение, произошедшее в Спитаке в 88-ом, унесшее десятки тысяч жизней, вынудило прекратить все несрочное строительство в республике. Все строители и рабочие были мобилизованы как во время войны, на разборы завалов и восстановление разрушенных городов.
После музея Параджанова я отправился в главный государственный исторический музей Армении. Не сказать, что очень интересно, но любопытные вещи попадаются. Там много всяких древ-них горшков, каменных топоров, древних бус и прочих археологической ценностей. Лично мне были интересны последние залы, рассказывающие уже о современной истории Армении. В зале, посвященном Второй Мировой висят 5 кителей всех 5 маршалов советского союза армянского происхождения, в их числе китель маршала Баграмяна.
Отдельный зал посвящен Карабаху. В нем я разговорился с пожилой смотрительницей зала, которая с болью в голосе рассказывала об ужасах того времени, о том, как это все начиналось. А первые столкновения начались еще во времена Советского Союза. Началось все в спорадических взрывах насилия в местах смешенного проживания армян и азербайджанцев. В пограничных областях. То в этом селе убьют несколько армян, то в другом несколько азербайджанцев. Постепенно, еще де-юро союзная республика Азербайджан начала де-факто проводить уже свою собственную политику. В частности, выселять армян с приграничных территорий.
Там висят фотографии огромных толп беженцев, которые стоят на Площади Республики. Москва, вместо того, чтобы вмешаться в конфликт и навести порядок, ограничилась только устным порицанием. Действительно, в Союзе, в самом центре уже настолько сильно действовали центробежные силы, что на окраину уже просто не обратили внимания. Вместо урегулирования ситуации митинги в Ереване начали разгонять. Но это только усилило реакцию народа, который начал решать свои проблемы сам. С распадом СССР началась полномасштабная война. В итоге армяне захватили Карабах (это была азербайджанская территория, но с преимущественно армянским населением), но потеряли Нахичевань (там тоже было очень много армян). Точнее не потеряли, а не стали за неё сражаться. Один Карабах отнял все силы.
Конечно, музей это армянский, и логика изложения сугубо армянская. В Карабахе жило много азербайджанцев и все они были вынуждены оставить свои дома. И это тоже трагедия народа, уже азербайджанского. Карабах – стал первой ласточкой западных технологий «новой» войны уже на советских территориях. Конфликт активно разжигался людьми, находившимися далеко от Закавказья. Кто именно отдавал приказы: западные кураторы или люди в Кремле, настроенные на разрушение СССР - неизвестно. Но есть доказательства того, что и в армянские и в азербайджанские села приходили в сущности одни и те же люди. Только в армянские села они приходили под видом азербайджанских солдат, а к азербайджанцам - в армянской форме. В итоге маховик войны был раскручен, а дальше война и взаимная ненависть уже подпитывают себя сами. Этот узел до сих пор не развязан. В итоге некие неизвестные «доброжелатели» создали в Закавказье фактически неразрешимый конфликт, зону постоянной напряженности.
Кроме музея истории там же находится галерея изобразительных искусств. Я прошел все залы. В основном там классическая живопись, так что любителям Третьяковки и Эрмитажа понравится. Я люблю более современные вещи. А, к примеру, экспрессионисты представлены там слабовато. Зато хорошая коллекция картин Айвазовского.
Последним музеем стал Матенадаран – институт и музей древних армянских рукописей. Само здание напоминает скорее какой-нибудь древний шумерский зиккурат. Вдоль него статуи «отцов основателей», деятелей армянской словесности и культуры. Весь этот ансамбль венчает статуя Месропа Маштоца, создателя армянской письменности (IV век нашей эры). Сам язык – достояние армянской культуры. И они очень чтят его. В этом музее любовно собраны невероятно древние книги, начиная века с V-ого! Там и греческие книги по медицине, и древние географические карты, и религиозная литература, и персидские сборники легенд. Некоторые – настоящие произведения искусства. В сотни листов, написанных вручную. С иллюстрациями. Наверное, эти книги писались десятилетиями!
А на следующее утро, еще затемно, я улетел в Москву. Так и закончилось мое небольшое путешествие в Армению.
Следующая глава:
Оригинал:
#Армения
#путешествия
#музеи