Дверь палаты распахнулась. Молодой доктор в сопровождении медсестры начал обход. Подходил к кровати больного, спрашивал о самочувствии, осматривал, делал или отменял, назначения. Со всеми ровно, не повышая голоса. Спокойно выслушивал жалобы и претензии одинаково как от молодого парнишки с переломом ноги, так же от склочного деда с переломом ключицы. Наконец дошла очередь до пожилого, солидного мужчины у самого окна палаты.
- Как себя чувствуете, Михаил Сергеевич?
- Нормально.
- Что-то беспокоит?
- Нога беспокоит. Так ей положено. Заживает.
- Ну вот и отлично.
Медсестра ловко сняла повязку. Хирург посмотрел, потрогал холодными пальцами.
- Ну, могу порадовать. Все, действительно, хорошо. Завтра снимем швы и можете готовиться к выписке. Домой, наверное, хочется? Звоните родным пусть вас встречают.
Дверь за доктором закрылась, Михаил повернулся к стене и сделал вид, что собирается уснуть.
Ему не до сна было. Звоните родным. А кому он, собственно говоря, особо нужен? Где его дом? Родных много, а места ему нет. Кто в этом виноват, чьей недоброй волей он на старости лет не ведает покоя? Слезы на глаза непроизвольно навернулись. Кроме себя винить некого. Правильно говорят: что посеешь - то пожнешь.
Какая радость распирала его, молодого специалиста, какие перспективы были перед ним. Диплом на руках. Распределение лучше не придумаешь. Не куда-нибудь в глубинку, а в колхоз - миллионер практически рядом с краевым центром. Там его ждёт должность агронома, квартира в новом доме и невеста.
Не зря он проходил практику, ох не зря. Старался, не чурался ни какой работы. С утра до вечера по полям мотался. А вечером на танцы в новый колхозный клуб. Там и познакомился со своей будущей женой. Сначала он просто на неё не обращал внимания. Росточком не велика, красотой особо не отмечена. Только удивило его, что девица простенькая, а одета в самое модное. Откуда? Спросил у приятеля:
- Кто такая?
- Наташка? Дочка нашего "папы". Не суетись. Им нищета ни к чему. Матушка её вещает, что только за ровню замуж отдадут. Это чтоб деревенские не зарились.
"Ну, это мы ещё посмотрим" , - подумал про себя и пригласил на танго.
Больше в этот вечер приглашать её не стал. А минут через двадцать вообще с танцев ушёл. Хотел, чтоб девица обиду почувствовала, что она, местная принцесса, его не заинтересовала. Потом пару выходных в клуб вообще не ходил. Проверенный метод сработал. В следующую субботу отправился в клуб. Встал в сторонке, бросал на девушку красноречивые взгляды, но приглашать не торопился. Она пригласила его на "белый танец" - дамы приглашают кавалеров.
Потанцевали, познакомились. До дома проводил. Руку поцеловал и вздохнул с тоской. Через месяц её папаша с ухмылкой спросил:
- Что, зятек, сватов ждать?
Пришёл с цветами для мамы, коньяком для папы за который отдал почти все деньги полученные от матери на месяц проживания. А для дочки сам подарок.
Свадьба была пышной. В колхозном клубе гуляло все районной начальство: работники райкома, райисполкома, председатели колхозов, директора местных предприятий. Его друга с женой к застолью не допустили. С его стороны из родных были только мать и сестра сиротливо сидевшие по левую руку от матушки невесты. Сама невеста в подвенечном платье выглядела довольно симпатично. Только крики "горько" могли бы быть и пореже.
Потом началась семейная жизнь.
Тоже ничего плохого вспомнить не мог. Единственное, что раздражало, это необходимость постоянно проявлять знаки любви к Наталье, особенно в присутствии её родных. Не так уж и любил он свою Наташу. Куда больше блага, что к дочке председателя прилагались. А потом родилась Светка. Дочка была беспокойная, выматывала молодую мать. От недосыпа и желания все сделать как положено Наталья похудела, под глазами синяки на пол лица.
- Миша, ты хоть в выходной побудь дома? Я устала.
- А я чем тебе помогу?
- Побудь с дочкой. Мне бы поспать.
- Не, милая, тут я тебе не помощник. Я её на руки брать боюсь, а её ещё пеленать надо, мыть. Вообще-то это женское дело. И смени хоть халат, а то он у тебя скоро от грязи треснет. А в выходные ничего не получится. Знаешь, что посевная начинается. И обязанности секретаря с меня никто не снимал. К собранию надо готовиться.
Уехал в бригаду с утра пораньше. Там его кроме работы ещё повариха, разведенка Галочка, ждала. А тут тёщу принесло. Не лень ей с одного конца села на другой переться было. Заскучала по внучке. На измотанную дочку посмотрела, орущую Светку на руки подхватила, по комнатам пробежалась и все поняла. Сильно ей такая картина не понравилась. Мужу позвонила чтоб водителя с машиной отправил. Собрала Наталью и к себе увезла. Он домой явился заполночь, а в гостях тесть.
- Не рано ли, зятек, фордыбачить начал? Я ведь как приласкать, так и наказать могу. Понимаю тебя, конечно, как мужик мужика. Сам не без греха. Но дочку мордовать не дам. Или живёшь как человек, или такую жизнь тебе устрою, что и подпаском к пастуху ни в одном колхозе не возьмут. Три года ещё не отработал, так что добровольно уйти не сможешь. Думай.
Тут думай, не думай, а надо голову повинную клонить. Виноватых нет, сам накуролесил. Хотел все и сразу - получил.
Наталью домой привёз. С тех пор пылинки с неё сдувал. По крайней мере в доме она была королева. А она и, вправду, после рождения дочки расцвела.
Отработал он агрономом три положенных года и его парторгом выбрали. Теперь его заботой и ответственностью наравне с председателем стало все. К этому времени у них уже сынок, Костя, родился. Наталья с рождением второго вообще из дома не рвалась. Засунула свой диплом библиотекаря подальше и успокоилась. Её вполне устраивала быть женой и матерью. С рождением сына она уже за ним особо не следила. Уверена была, что никуда не денется. Ломать карьеру не станет, детей любит, её вниманием не обделяет. Ну и на необделялись. Сыну уже четыре было когда его порадовала:
- Миша, я беременна.
- Давно? - Глупее ничего спросить не мог.
Засмеялась:
- Давно. Пятый месяц пошёл.
- А чего молчала?
- А тебе дело до меня есть?
Губы поджала, отвернулась.
- Не поздно рожать? Может в больницу?
- Вот в больницу как раз поздно. А рожать в самый раз. Может вспомнишь, что у тебя семья есть, а не только колхоз. Ты как председателем стал вообще домой только ночевать ходишь, да и то не всегда. А чего к жене ехать коли в каждой бригаде и в каждом отделении любушки. Или я не права?
- Чего городишь? Бабья наслушалась? Сорока на хвосте принесла?
- А мне и не надо чтоб приносили. Я без того знаю. Вот и будет у тебя свой колхоз, а у меня свой.
Подушку ему кинула и в зал на диван отправила:
- Видеть тебя не хочу.
Родился Митька. Почему-то к нему у Михаила особой любви не было. Похож на него, характером в мать. Мягкий, а не согнешь. Когда меньшой подрос Наталья его иногда укоряла:
- Ты дитю как дядька чужой. При отце растёт и ласки не знает.
- Не придумывай. От безделья сказки сочиняешь.
Только один раз все же задумался когда его Митя спросил:
- Пап, вы меня в детдоме взяли?
- Кто тебе такое сказал?
- Никто, сам знаю.
Всё младший к матери льнул. Вот и вырос душа добрая. Кажется любой может из него верёвки вить. Но только по мелочи. А коли чего решил на своём настоит. Никогда не спорил, а делал по своему. И на все свое мнение имел чем ещё больше Михаила раздражал. Если со старшими ещё общался, делами иногда интересовался, то младшего словно не замечал. Растёт и растёт. Маменькин сынок. Всегда полагал, что ничего путного из него не вырастет. Нет в нем стержня Воронинского.
Продолжение тут.