Глава X. Пришельцы
В то же самое время в оставленной ими полярной зимовке О’Нил, размышляя над странным поведением российской коллеги, неожиданно наткнулся на дельную мысль, что она, возможно, втайне от него чего-нибудь замышляет (между двумя странами всегда существовали натянутые отношения, а заодно и некое непримиримое идеологическое противостояние) – специальный агент не мог допустить, чтобы не в меру активная девушка (пускай и невиданно бесподобная!) обошла его в спорных вопросах, напрямую связанных с американской «нацбезопасностью» (к чему на далёкой Родине относились очень ревностно и слишком серьезно). Взволнованный фэбээровец так и не сумел беспечно уснуть и неумолимо ворочался то в правую, то в левую стороны. Не выдержав тяготивших сомнений и желая их немедленно разрешить, Джонни резко подня́лся, быстро оделся и решительным шагом направился к поповской комнате, занимаемой сейчас эффектной брюнеткой: в тесном, полноценном общении он намеревался если ничего и не выведать, то хотя бы убедиться, что она ничего самостоятельно не прокручивает. Несмотря на то что было уже три часа ночи (беря неполярную), самое время, чтобы спокойно спать, бестактный американец настойчиво забарабанил по хлипкой двери́, ведшей в малюсенькую каморку Бероевой; он создавал в спальном блоке неслыханный шум и неприятные звуковые эффекты. Безумное неистовство продолжалось на протяжении десяти минут. Постепенно из соседних кубриков «повыглядывали» взъерошенные головы недовольных членов полярной команды, но, увидев раздосадованного агента, они с приглушённым ворчанием то́тчас же убирались обратно.
Отбив себе все ладони, О’Нил прекратил грохотать и начал прислушиваться: внутри не ощущалось ни маленьких шевелений. Нехорошие сомнения стали всё больше захватывать беспокойные, тревожные мысли. Не размышляя долее ни единой секунды, мощнейшим ударом ноги он сломал хрупкий личинный ригель – вмиг высадил непрочную преграду, отделявшую его от полной разгадки. Проницательные ожидания нисколько не обманули: спальный отсек оказался пустым. Вспомнив все нецензурные слова, какие всплывали в подсознательной памяти, Джонни направился к комнате профессора Кригера. Как и остальные разбуженный грохотом, тот моментально открыл суровому соотечественнику.
- Пора начинать, - грубовато заявил специальный агент, едва переступил порог единоличного кубрика, - «русская», очевидно, мчится сейчас на «нужное» место. Пришло время «срок часа ноль» немного подвинуть.
- Где, ты сказал, она? - не сразу понял биолог, удивленно тараща очумевшие зенки.
- Там, где ей не следует быть, - зло прошипел О’Нил, прочными костяшками со́гнутых пальцев постукивая по голове непонятливого сообщника. - Хватит уже «тормозить» – пора проснуться и выполнять, что поручила великая родина.
- Да, да, я всё понял, - словно очнувшись от какого-то кошмарного сна, проговорил Уильям, доставая из-под спальной кровати дорожную сумку.
В ней находилось: два экипированных изра́ильских автомата «Узи», по четыре запасные обоймы, да много дополнительных патронов было разбросано россыпью.
- Начинаем, «док», - обратился Джонни манерой, какую в Америке применяют к любому человеку, имеющему научную степень, и решительным шагом направился к выходу, - значит, действуем так: я вышибаю комнатные две́ри и расстреливаю каждого, кто будет находиться внутри; ты меня прикрываешь и убиваешь тех, кто выскочит неожиданно. У них, конечно, огнестрельного оружия нет, но кто его знает, на что способны очумевшие люди, оказавшиеся в отчаянном положении.
Последнюю фразу он договаривал, уверенно вышагивая по узкому коридору. Первым делом он направился к станционной радиорубке, чтобы исключить неприятную вероятность неосмотрительных передач. Входная дверь оказалась незапертой, однако, странное дело, в служебном помещении никого не присутствовало.
- Что за «херня»?! - не понял О’Нил, начиная предполагать, что его, по-видимому, коварно переиграли, и он намного опаздывает за предприимчивыми противниками. - Куда, интересно, разом все подевались?
Нечаянные сомнения всё более крепли. Через мгновение его прострелила невероятно беспокойная мысль: «Она же, кроме «радиограммного» баловства, очень сблизилась с нашим, американским, доктором». Разумное предположение погнало́ специального агента к комнате Джордана. Не утруждаясь вежливым обращением, Джонни с ходу высадил непроницаемую преграду. Как и предполагалось, помещение оказалось пустым. Его охватило тревожное чувство, близкое к бесконтрольной, неописуемой панике. Как угорелый, взбесившийся фэбээровец бросился в приёмную медицинского кабинета. Первое, что бросилось на округлившиеся глаза, – это радист Алиев, спокойно лежащий на хирургическом столике и не обозначенный ни единым движением (становилось очевидно, что он погружен в глубокий, принудительный сон). Самого практиковавшего эскулапа нигде не виделось – американский спец-сотрудник даже взял дополнительный труд и осмотрел специфический холодильник, где стало больше ещё на один дополнительный трупный мешок. «Надо в него заглянуть», - точно миниатюрными молоточками, стучала в бесшабашной головушке назойливая идея. Расстегнув продольную молнию, О’Нил тут же и обнаружил, что, помимо мёртвого тела, внутри находится чертовски знакомый брезентовый кожух. Не замедлив его открыть, он воочию убедился, что все положенные предметы находятся в полном сборе.
Возвратившись в приёмное помещение, где его дожидался второй заговорщик, занимавшийся бесцельным разглядыванием бесчувственного радиста, разозлённый фэбээровец зло произнёс:
- Всё, мистер учёный, нас досрочно раскрыли, причём Джордан вступил в предательский сговор – принятое решение «назначить "час ноль" раньше срока» считаю оправданным.
Едва договорив, он наставил израильский автомат в бессознательную голову члена команды, обеспечивающего дальнюю связь (тот мирно посапывал и ничего не подозревал), после чего произвел одиночный выстрел, не удержавшись, чтобы не прокомментировать кровожадные действия, на тот момент совсем неоправданные:
- Этот уже не проснётся – пойдём «валить», кто ещё остаётся живым.
Они шли быстрым, уверенным шагом. Достигнув центрального коридора, предназначенного для спальных отсеков, Джонни узрел, что на резкий звук первичного выстрела вышел второй радист Уоркен, пытавшийся выяснить, в чём, собственно, тревожное дело, – короткая очередь сразила его наповал. Далее, всё происходило словно в каком-то кошмарном сне, больше напоминавшим жестокую, жуткую бойню: американский спец-агент поочередно вышибал хлипкие дверцы, ведшие в личные помещения участников полярной зимовки и там, где оказывались мирные люди, смертоносными очередями, нескончаемо «сыпавшимися» из его безотказного автомата, отбирал у тех дорогие, но невезучие жизни; те немногие, что, объятые паникой, отваживались выскочить из убогих кубриков, попадали под немногим менее беспощадный огонь, ведомый профессором Кригером.
За каких-нибудь сорок минут, ми́нувших с начала невероятной трагедии, уничтожилось всё немногочисленное людское сообщество, призванное обеспечивать нормальное функционирование северной экспедиции. Зрелище было просто ужасным! В непродолжительном коридоре валились пять мёртвых тел; однако, прежде чем умереть, они обагрили полы и стены в кроваво-красный оттенок. Остальные расстрелянные покойники находились в спальных отсеках, беспощадно убитые и не получившие ни малейшей возможности на милосердное избавление. Нетронутой осталась единственная комната, где размещался американский генетик Рамирес. Когда чудовищная мясорубка закончилось, а бездыханные трупы сосчитаны, О’Нил подошёл к последнему невскрытому кубрику и, шумно постучав, бесцеремонно воскликнул:
- Джеймс, выходи! Всё успешно закончилось.
Не следует быть семь пядей во лбу, чтобы сообразить, что заграничные представители находились в тайном, особом сговоре и что главным в бесславной троице, без сомнения, был безнравственный фэбээровец. Безошибочный вывод напрашивался по грубому тону, с каким он к ним обращался:
- Значит, господа учёные профессоры, мы поступаем так: вы остаётесь здесь – прикрывать нам глубокий тыл; мне же необходимо отправляться на срочные поиски незадачливых беглецов, воистину не понимающих, что уклониться от нашей «трепетной» встречи сегодня у них не получится. Их должно быть то же самое количество, что и нас, – это следует из сочтённых потерь. Итак, как уже говорилось, вы вдвоём останетесь на главной базе, чтобы обеспечивать бдительную охрану, то есть любого постороннего человека, кто сюда не зайдет, убивайте немедля, и безо всякого сожаления. Я отправляюсь.
Одевшись в тёплые вещи и захватив с собой огнестрельное вооружение (вместе со всеми запасными восьмью магазинами), Джонни устремился на стылую улицу. Снаружи продолжало пуржить, но мелкого, колючего снега валило гораздо меньше – можно было различать предметы в пяти метрах перед собой. Пристегнувшись к тросо́во-стальному пути, разгорячённый фэбээровец направился напрямую к топливной ёмкости. Достигнув выбранной цели, специальный агент с удовольствием обнаружил, что двухместный снегоход, чуть ранее им оставленный и спрятанный возле дальней опоры, остаётся на положенном месте и продолжает «преданно» дожидаться. Не тратя пустого времени, а напротив, мгновенно занеся в навигационный прибор по́люсные координаты, напористый американец легко запустил бензиновый двигатель и выдвинулся тернистым путём.
В то же самое время, пока он на территории основного комплекса занимался безжалостным уничтожением «лишних» людей, ненужных свидетелей, другие заговорщики обследовали межзвездное инопланетное судно (внутри существовало слабое освещение, поддерживаемое химическими фонариками, или, как их ещё называют, самосветящимися палочками). Как оказалось, интернациональные исследователи сразу же попали в командный центр чудесного аппарата. Внутри ощущалось приемлемое тепло (несмотря на то что снаружи стояла полярная стужа), а беспрепятственный доступ холодного воздуха прерывался невидимой завесой, исправно существовавшей на входе и не позволявшей происходить климатическому обмену. Удивительное дело, дышалось внутри намного легче, чем на ветреной улице – создавалось впечатление, что вокруг присутствует один очищенный кислород, не содержащий побочных примесей. Почувствовав благоприятную обстановку, единодушные спутники скинули ненужные капюшоны, расстегнули тёплые куртки и продолжили зримые изучения дальше. При входе, слева, на металлическом полу устанавливался обыкновенный переносной генератор, оказавшийся земного происхождения и работавший на дизельном топливе (запустить его оказалось достаточно просто – обычным нажатием стартерной кнопки). Едва лишь бесшумный двигатель легонько затарахтел, внутренняя полость наполнились ярким светом. Просторное помещение имело приличный размер, равный двумстам тридцати метрам в предельном диаметре; справа, через небольшой круглый люк, в нижние части вела вертикальная лестница; по кругу, прямо перед управленческими пульта́ми, различались три высокие кресла, расположенные на равноудалённом пространстве, – они образовывали некий незримый равносторонний треугольник (два виделись пустыми, а в одном, самом дальнем, кто-то сидел). Но и это ещё не последнее диво! Кроме первичных посадочных мест, имелось четвёртое, расположенное по центру корабельной окружности; оно окружалось тремя отдельно стоявшими тонкими стойками, заканчивавшимися непривычными бортовыми компьютерами, могло вращаться вокруг торчащей из металлического пола круглой оси (скорее всего, то была командная точка) и, так же как и два других, удручающе пустовало. Посередине, между капитанским мостиком и одним из кресел (правым), устанавливался переносной хирургический стол, выдававший вполне земное происхождение. А вот на нём! Лежало вскрытое тело межгалактического пришельца. Рядом находились специальные постаменты, предназначенные для постановки технических принадлежностей и научного оборудования; на них размещалась целая научно-исследовательская лаборатория.
- Интересно, что они ищут? - высказывая общие мысли, Бероева зачарованным взглядом осматривала чужеродное летательное устройство. - Неужели нельзя перенести инопланетные тела куда-нибудь на секретную военную базу?
- Видимо, перед нами находится нечто, гораздо таинственнее, нежели простому человеку возможно представить, - высказал рациональное предположение Джордан, восхищаясь инородными достижениями как прогрессивной науки, так и новаторской техники.
- Смотрите, - неожиданно воскликнул Ре́шетов, указывая на дальнее кресло, - там вроде бы кто-то сидит.
- Действительно, - согласилась насторожившаяся оперативница, лишь сейчас заметившая значимую особенность (если и не опасную?), поначалу ускользнувшую от зоркого глаза.
- Давайте посмотрим, кто бы это мог быть? - добавила она, извлекая наружу табельное оружие и напрямую прицеливались в неясное существо.
Осторожно ступая по гладкому полу и следуя первая, прелестная сыщица медленно приближалась, в любой момент готовая открыть из огнестрельного оружия смертельный огонь. Остальные спутники следовали точно за ней. Приблизившись вплотную, Оксана резко выскочила вперёд, появившись из-за высокой спинки, и невольно вскрикнула, отвратительно поражённая. Опустив вооруженную руку, она произнесла единственное слово: «Анубис». Двое других участников поспешно приблизились, чтобы лично улицезреть то диковинное явление, что сильно взволновало их бесстрашную предводительницу.
Загадочное зрелище, представшее взволнованным взорам, и правда, не являлось привычным либо обычным: в пилотском кресле сидел типичный представитель инородной цивилизации, не подававший признаков жизни, но изумительно сохранившийся. Как ранее упоминалось, он походил на древнеегипетского проводника в загробное царство, однако существовали и некоторые различия: вместо головы шакала, представленный экземпляр выделялся волчьей мордой и имел гораздо большую схожесть с омерзительным оборотнем, страшным и чудовищным, нежели с величавым и культовым Божеством; серая рожа, удлинённая и мохнатая, красовалась четырьмя красноватыми маленькими глазами, с чёрными зрительными точками, расположенными точно посередине; вытянутый рот оставался чуть приоткрытым, обнажая острые, словно железные, зубы, а также малиновый язык, наполовину вывалившийся наружу; тёмный нос смотрелся и несколько розоватым; остроконечные уши, как и у самой обыкновенной земной овчарки, торчали концами кверху; густые волосы, преобладавшие бурым оттенком, закручивались в спиральные локоны, начиная от покатого лба и заканчиваясь далеко под звериной мордой (они торчали из стороны в сторону, плавно опускаясь за широкие плечи); туловище наблюдалось внушительным и внешне походило на человеческое – снаружи оно одевалось в синюю форму, украшенную множеством блестевших нашивок (где вдоль мускулистой груди шли две расшитые драгоценной нитью ровные полосы́ и где ключичные области облагались золотыми погонами); волосяной лицевой покров заканчивался в нижней области шеи; не скрытые рукавами когтистые лапы отмечались зеленовато-коричневатым оттенком, давая веское основание полагать, что и остальная часть мощного корпуса соответствует приведённой окраске [в структурном строении они походили на людские, только, вместо пяти, имели шесть пальцев (по два большие с каждого боку)]; длиннопалые ноги совсем не имели обуви и выделялись вытянутыми ступнями, размером доходившими до пятидесятого и отличавшимися твёрдыми, едва ли не стальными когтями.
- Так вот кого нам пытались изобразить, - закончив предварительный осмотр, высказал медицинский деятель конструктивную, здравую мысль, будоражившую и его самого, и российскую сыщицу, - не понимаю только – зачем? По-моему, убивать обыкновенными пулями намного проще, не менее эффективно, и создает гораздо меньше проблем, и уберегает от лишних вопросов.
- По всей видимости, для той простой цели, чтобы пожёстче воздействовать на личностную психику научных сотрудников, - разумно предположила Оксана, а следом предложила перейти ко второму телу, лежавшему на хирургическом столе и, соответственно, вскрытому; попутно она убрала боевое оружие назад, в оперативную кобуру, - давайте осмотрим следующего покойника, а затем уже сделаем надлежащие, конкретные выводы.
