— Хорошо, у нас не кавказская свадьба со стрельбой и погоней, — решил пошутить Данька, чтобы разрядить обстановочку.
— Так дядя Рафик с женой не смог приехать, у него язва обострилась, — пожала плечами молодая жена. Парамоновы сзади дружно кивнули.
Даниил поскреб двухдневную щетину на подбородке, выдвинув вперед нижнюю челюсть, и подумал: «Что на Майе он женился в любом случае, даже если в роду есть цыгане. Любит он свою Пчелку так, что нет без нее жизни другой »… Оказалось, что новобрачный подумал вслух.
Клавдия Ильинична растрогавшись до соплей, утирала слезы, положив темноволосую ершистую голову на плечо Антоновича. Тесть удовлетворенно поднял руку вверх с кулаком, изобразив «Но пасаран!». Сухов давно понял, что новые родственники — простые люди и конкретные. У них нет полумеров, нет «золотой» середины… Либо черное, либо белое.
Хочешь узнать человека, найди того, кого он обидел. Даже покоцанный Клавдией сосед дядя Толя, отзывался о Парамоновых с неким трепетом и уважением, пусть и смешанным со страхом.
Сейчас, Даня голову втянул в плечи, претерпевая странные домогательства тещи, которая гладила его по голове, как кота и приговаривала: «Хороший наш. Мы так и знали, что будешь лучшим зятем для Майечки».
Хотелось одновременно взбрыкнуть и чтобы продолжала его хвалить и гладить —диссонанс, однако.
Горячий многообещающий взгляд любимой был самой лучшей наградой от всех переживаний последних дней, и Данька терпел все порывы потрепываний от Клавдии Ильиничны, вздрагивая каждый раз от руки, вошкающейся в его волосах. Сложно забыть, что теща одной рукой гладит, а в другой у нее обязательно хлыст имеется.
— Май, ты чего скорость прибавила? Мы в гран-при не участвуем. Я хочу еще своих детей увидеть… И желательно в здравом уме, — заворчал Данька, когда его вдавило в сидение силой движимой инерции.
— Ой, милый, прости, задумалась, — хихикнула жена, отпуская педаль газа.
— То-о-оль, а славные внучки у нас выйдут, — снова всхлипнула теща. — Помнишь, я беременная ходила? Ты еще мне запрещал из погреба сразу две трехлитровые банки огурцов поднимать. Помнишь?
— Толку тебе запрещать, Клав? Все равно до девятого месяца работала, чуть в поле не родила, в капусте. В пять часов утра. Воскресения.
— Так захотелось мне свежего капустного листика похрустеть, да чтоб капля росы на нем была…
— С пыльцой фей? — подвернул Данька. — Странно, что у вас только красавица дочь получилась, а не кто-то из «Мстителей». Или все же у моей жены суперспособности есть? — засомневался Сухов, слыша в ответ молчание.
— Так это… Май, ты не сказала ему что ли? — на что две женщины, шикнули на Антон Антоныча одновременно, затыкая говорливый рот.
— Капец! И чего я еще не знаю? — у Даньки внутри все завибрировало от домыслов, что такое важное любимая от него скрыла.
Он завертелся, закрутился, всматриваясь в лица заговорщиков.
— Мы потом с тобой поговорим, наедине, — тихо проворковала милая девушка, боясь взглянуть в его сторону.
«Черт знает что!» — накручивал себя мужчина. — «Хвоста у молодой жены не было. Все тело ее идеально и пропорционально сложено, любая модель позавидует тонкой талии, верхним и нижним девяносто. У Майи хороший голос и танцами в детстве занималась» — стал собирать крупицы того, что уже было известно про Пчелочку.
— Намекнули бы хоть… Это недостаток или бонусом идет? — вопрошал Данька, но семейство делали вид, что его не слышат, обсуждая покосившийся на заднем дворе забор.
Еле дотерпев до уединения, запечатав двери изнутри всеми возможными баррикадами, Данька тяжело выдохнул и развернувшись к молодой жене, произнес:
— Ну? — сложил руки перед собой.
— Я не родная им, Дань. Меня удочерили в трехлетнем возрасте. Ребенок мамы родился мертвым… Никто из родни не в курсе. Они закрылись ото всех на даче. Только потом предъявили меня. А я всегда знала… Потому, что помнила с малолетства. И я им благодарна за все. Парамоновы — лучшие мама и папа на свете, Дань. Я их очень люблю.
«Вот теперь все линии сошлись» — подумал Сухов, и шагнув к любимой женщине, обняв и прижав к себе, поцеловал в висок.
Отрывок из романа После свадьбы хоть потоп соавтор Ольга Рог