Журналистика в отличие от литературы занята сугубо текущим моментом. Поэтому даже блестящие произведения совсем быстро теряют большую часть своей ценности. Но есть авторы, которых мы читаем и век спустя. Правда, это все-таки не газетные репортажи, а книжная публицистика. И если можно говорить о великих русских журналистах, то имя Владимира Гиляровского придет на ум в числе первых. Правда, как сказал выдающийся публицист современности Максим Соколов (недавно ушедший от нас), “если автор интересен, то он не совсем в журналистике” (цитирую по памяти).
Кем только ни был Владимир Гиляровский. В юности он сбежал из вполне благополучного дома, где его заели тетушки, пытавшиеся привить мальчику дурацкие манеры застольного паиньки. Отцу он потом писал, чтобы тот не волновался. Владимир был бурлаком, рабочим на белильном заводе и в порту, пожарным, рубил дрова, преподавал гимнастику, занимался коневодством, служил в армии и воевал с турками. До того, как попасть в литературу и журналистику (именно в таком порядке), играл в театре. Жизненный опыт, каким мало кто из беллетристов мог похвалиться.
И бродяжничество периодически сталкивало Гиляровского с разными лихими людьми. Их промыслы не всегда законны были. Кто знает, куда завела бы будущего репортера дурная компания? В книге “Мои скитания” Владимир Алексеевич признает, что в те годы его водила судьба. Когда он водился с ворами, на Волге произошла встреча, которая помогла ему вернуться к честному делу.
“В Царицыне пароход грузится часов шесть. Я вышел на берег, поел у баб печеных яиц и жареной рыбы.
Иду по берегу вдоль каравана. На песке стоят три чудных лошади в попонах, а четвертую сводят по сходням с баржи... И ее поставили к этим. Так и горят их золотистые породистые головы на полуденном солнце”.
Гиляровский разговорился со старым казаком, которому нужен был умелый наездник, чтобы перегнать жеребцов в донские табуны. Десятилетия спустя Владимир Алексеевич отмечал: если бы не тот разговор в Царицыне, не писал бы он эти строки. И не было бы стихов:
Я в юности немало шлялся
В степях безбрежных на коне.
От снежной бури укрывался
Не раз в калмыцком джулуне.
Как хорошо в степи целинной!
Какой простор... Какая тишь...
Дон тихо вьется лентой длинной,
Шумит таинственно камыш...
Интересна история России? Тогда читайте: