Святые девяностые. Беззаботное детство. У меня это время сильнее всего ассоциируется с керосиновой лампой. Свет у нас давали два раза в день. Утром и вечером. По часу. И если вечером не успел сделать уроки и поужинать при свете то тебя выручала керосиновая лампа. А так как все детство мы проводили бегая на улице допоздна то практически каждый вечер я прибегал к помощи этого чудесного устройства. И такая лампа была в каждом доме. Это так сказать был неотъемлемый атрибут того времени. Например как сейчас холодильник. Ведь трудно себе представить дом в котором нет холодильника. Вот так и с лампой. Каждый вечер в окнах деревенских домов сверкал тусклый оранжевый огонек. И лампа в каждом доме была не похожа на другие. Они были высокими и низкими, пузатыми и худыми, с узорами и без, настольные с ручкой как у чашки и подвесные, похожие на старинные фонари. И отношение к этим лампам было очень бережное. Ведь это был не просто модный атрибут а инструмент выживания. И если ты ее испортишь то купить новую будет очень проблематично. За ними ухаживали, протирали резервуаров, чистили стекла от постоянно налипающей сажи внутри и липкой горячей пыли снаружи, подрезали фитиль чтобы не коптило. А лампа все равно коптила. Практически над каждым обеденным столом можно было увидеть на хорошо побеленном потолке темное пятно. Зимой в каждом доме чувствовался запах печки и запах сгоревшего керосина. И этот запах не был противным или горьким. Напротив. Это был запах тепла и уюта. Запах детства. Иногда отец рассказывал мне как он в юности ходил в клуб где крутили кино. Как почти каждый день покупал в магазине мороженое. Как за 30 копеек ездил в райцентр на автобусе кататься на каруселях. Как делал себе бутерброды с маслом и большим куском копченой колбасы. И когда я с друзьями шатался по развалинам старого клуба, я чувствовал себя героем фантастического романа исследующего руины некогда великой цивилизации. И я искренне не понимал почему развалили клуб в котором крутили кино? Кто запретил привозить мороженое в наш сельский магазин? И где мне найти тот автобус на котором я за 30 копеек смогу поехать в парк аттракционов? Но больше всего я не понимал почему отцу нравились бутерброды с колбасой. Ведь та колбаса которую мне изредка удавалось попробовать за праздничным столом больше походила на пережеванную туалетную бумагу. Но не смотря на все это я был счастлив. Я не понимал того ужаса что творился вокруг. Я не задумывался почему мой отец будучи инженером работал в школьной котельной кочегаром. Почему мы засаживали вручную поле в 30 соток картошкой и так-же вручную ее осенью собирали. Почему какие-то парни ночью оборвали все цветы мака в нашем палисаднике. И почему молодых людей хоронят гораздо чаще чем стариков. Для меня это все было нормально. Обыденно. Я другой жизни и не видел. Вернее не видел в живую. Но видел по телевизору. Такому черно-белому с лампами. Который бывало не слушался и показывал с помехами пока ему не дашь подзатыльника. И ведь все эти телевизоры были как и лампы уникальны. Нет они не сильно отличались внешним видом. Да и марок было всего несколько. Но к каждому телевизору нужен был собственный подход. Кого-то нужно было стукнуть в бок. Кому-то дать затрещину по уху. А кого-то ударить кулаком по самому темечку. А еще у некоторых телевизоров отсутствовали "крутилки" для настройки. И рядом с такими телевизорами всегда можно было найти плоскогубцы. По этому телевизору показывали совершенно другой мир. Мир который кардинально отличался от того что меня окружало. Но это уже совсем другая история.
А тем современным молодым людям которые живут грезами о свободных девяностых я желаю чтобы в ваших домах и домах ваших детей никогда не было темного пятна на потолке, аккурат над обеденным столом.