В первой жизни я была бы психологом, который приходит после трудного дня домой, наливает себе бокал вина, включает граммофон (именно граммофон, это важно) и слушает этот треск пластинки и идущую следом музыку, смотрит вдаль, переваривая этот день. Во второй жизни я была бы следователем, которая дымила бы как паровоз, по-заправски общалась с коллегами мужчинами и с презрением относилась к каблукам. В квартире всегда были бы какие-то бумаги и вечный бардак. В третьей жизни я была бы художником. Следы краски всегда оставались бы на моих локтях и в ногтях. Я бы томно вздыхала, жила на чердаке и носила мужскую рубашку до колен и гольфы, а волосах всегда вместо шпильки был бы карандаш. В четвертой жизни я бы была домохозяйкой и мамой пятерых детей. Духовая печь не успевала бы остывать, а мой пёс глазами бы просил пощады и не рожать ему больше мучителей. В пятой жизни я бы была инструктором йоги, жила бы на Бали и встречала рассветы, делая Сурья Намаскар или по-другому "приветствие Солнцу". В