Она поднималась по лестнице из тысячи ступеней в свою башню. Прямая спина, высокоподнятая голова, твердая походка, не смотря на грядущее девяностолетие. Она шла, а рядом как штормовое море бесновалась толпа. Они не смели, боялись близко подходить к ней, но всхлипы, крики, просьбы на грани истерики она слышала со всех сторон: «О, Великая, снизойди до нас, грешных!», «Матушка-заступница, помоги!», «О, Святая , Не обдели милостью своею!». Она шла, а руки людские как птицы , тянулись к ней, прося помощи и защиты.
Семья, в которой она появилась на свет, не была богатой, но и нищими их назвать нельзя было. Мать рожала с завидной регулярностью, и она пришла в этот мир пятым ребенком. Повитуха, увидев ребенка, перекрестилась, подала матери новорожденную и по возможности поскорее ушла. Отец, провожая ее пригрозил, что вырвет язык несчастной, если она где- нибудь откроет рот. Повитуха поклонилась и еще больше сгорбившись, исчезла в ночи.
Девочка смотрела на мир одним глазом, второе закрывало бельмо, на половину лица растеклось черное родимое пятно, а четырехпалыми ручками она держалась за материнскую грудь. Имея такого ребенка , да еще и девочку, семья могла накликать на себя беду. Избавиться от дитя, имеющего уродства , как это делали другие семьи, они не могли. Что- то мешало, останавливало их. Приглашенный астролог долго смотрел на детей, чертил во дворе на песке какие- то символы, затем зашел в дом, улыбнулся, и, указав на новорожденную, сказал: «В ней ваше будущее». Судьба малышки была решена.
Девочка росла спокойной и, как будто отрешенной от мира. Удивительно, но никто и никогда не дразнил и не издевался над ней. В семье относились к ней ровно, а чужие, будто не замечали ее.
Первый раз это случилось, когда ей исполнилось пять лет. После рождения очередного ребенка у матери началась родовая горячка. Детей не пускали к ней, и взрослые перешептывались, сколько осталось жить бедной женщине. Девочку никто не заметил. Когда она подошла к постели, мать металась, тяжело дышала и бредила. Девочка взяла материнскую руку и прижалась к ней губами. Постепенно мать затихла, дыхание выровнялось, и она уснула глубоким сном. Она приходила к матери каждый день и через неделю та встала. Эта девочка, на которую указал астролог, спасла матери жизнь.
Она поднималась, и толпа расступалась, пропуская и не касаясь ее. Толпа пропустила вперед женщину с мужчиной в коляске. Мужчина не двигался, прикованный к стулу, а голова безвольно упала на грудь. «Спаси моего мужа. Молю тебя, Великая». Она подошла к нему и взяла за руку. Перед глазами пронеслась вся жизнь мужчины. Честный, сильный, открытый , он заботился о своей семье, пока не попал под камнепад. И сейчас страдал не от того, что был немощен, а потому, что был бременем для своей семьи. Его глаза говорили: «Избавления. Избавления прошу». Толпа затихла. Все понимали, от того, как жил этот человек зависит его дальнейшая судьба. Или смерть, или жизнь. Он поднял голову и посмотрел на нее чистыми светлыми глазами. Не нужно было ничего говорить. Она слышала его мысли, он благодарил ее и клялся в вечной преданности. Когда он встал с коляски, рев толпы заглушил даже его мысли. Народ скандировал: «Великая! Великая! Великая!»…
Она помнила тот день, когда такая же толпа пыталась сжечь всю ее семью, считая ее ведьмой. Когда она услышала ворох мыслей разгоряченной толпы, осторожно приближавшейся к их дому, не стала прятаться. Выставив руки вперед, она молча приказала им остановиться. Люди остановились, с опаской поглядывая на нее. Задор и агрессия растворялись, уступая место трусости, лишь один не в меру наглый и смелый парень решил разобраться с ведьмой, наступая и не сбавляя шага. Он не слышал ее призыва остановиться и в тот момент, когда замахнулся вилами, ее взгляд остановил его, поставив несчастного на колени. Он так и стоял, пока она взмахом руки не позволила ему подняться.
Она поднималась все выше, а рев толпы не становился тише. Какая -то женщина тянула ей своего годовалого малыша и сквозь рыдания были слышны мысли матери «Спаси моего сына, молю. Ты не была матерью, но ты же женщина». Эти слова сдавили сердце, но она простила женщине ее глупость. Мальчик был слеп. Положив руки ему на глаза, она увидела будущее малыша и пожелала ему счастья. Вернув ему зрение, он сделает этот мир лучше, чище и спасет не одну заблудшую душу. Убрав руки от лица малыша, она увидела его чистый, удивленный взгляд. Мать подняла ребенка над толпой, и рев восторга волнами растекся по толпе.
К пятнадцати годам она изменилась, пропало бельмо и родимое пятно, она расцветала и превращалась в стройную, грациозную юную красавицу. Она видела полные вожделения взгляды молодых мужчин и слышала их дрожащие от страха мысли. Ни один из них не осмеливался приблизиться к ней, а тем более заговорить. Никто не хотел оказаться парализованным перед ней на коленях. Эту историю не забывали. Однажды, она услышала мысли мужчины: «Бедная девочка». Она искала глазами его в толпе людей и не находила. Он разговаривал с ней, но не встречался с ней взглядом, и она не могла найти его. Он говорил с ней в своих мыслях, она слушала и черпала силу в его поддержке. Спустя несколько месяцев, она нашла его, нечаянно поймав взгляд балаганного шута. Веселя людей, этот человек единственный чувствовал и понимал ее. С тех пор она регулярно ходила на его представления, укутавшись в длинный плащ, что позволяло ей оставаться неузнанной. Она смотрела на него, слушала его мысли, чистые и светлые, как он сам, пока однажды не услышала в них любовь к женщине. Ей не суждено было испытать это чувство.
Она медленно поднималась, а толпа постепенно затихала и успокаивалась, как ребенок, которому дали долгожданную игрушку. Она шла и думала, что за всю жизнь так и не испытала чувства любви, дружбы, обыкновенной привязанности. Страх перед ней затмевал в людях все другие чувства, и даже если она спасала их, появлялось чувство преданности, но не любовь. Страх и преданность двигали людьми, когда они заботились о ней и ее жилище. Одиночество было ее уделом. Это было наказание в ответ на дар, которым ее наделили свыше. Оказавшись дома, она сразу согнулась и медленно села в свое кресло, чувствуя приближение последних минут своей жизни. Она прожила среди людей, была им нужна, но ее жизнь прошла мимо них и никто, кроме того балаганного шута ни разу не заговорил с ней, даже в мыслях.
Через три дня ее нашли слуги. Она так и сидела в кресле, удивленно взирая на мир. А люди долго вспоминали ее с благодарностью. Но она этого уже не узнала…
- Какая тяжелая жизнь, Юльфа. Одиночество это тяжелое испытание.
-Да, милая. Жить с людьми и не быть с ними, это тяжело, но дар не дается просто так. Если какой то дар нам дается свыше, то чем- то мы должны пожертвовать. Жизнь ее была наполненной, она приносила свет людям, заботилась о них и, конечно, не могла быть такой же, как простые люди. Тогда она не была бы Великой. В человеческой жизни существует некий баланс, нарушить который никто не в силах.
-Но бывает же одиночество как дар, или некая гармония в одиночестве. Я хочу прожить это.
-Это, конечно, возможно, дорогая. В жизни людей случаются удивительные вещи. Ну,что? Вперед? К новому воплощению?
Уже привычно они летели к голубой планете , в новую жизнь этих удивительных , непредсказуемых созданий высшего разума. В новую жизнь людей.
-