Эх, обзовут меня за нынешнюю тему нехорошими словами, скажут — восьмое марта закончилось. И все, Олег Батькович, разлюбил женщин, натуру свою мизогинскую дольше не прячешь…
Но из тумана прошлого возникла тема: зачем незнакомые взрослые, в 90% случаев — женщины, говорят совершенно незнакомым и откровенно чужим подросткам гадости? Причем в тех же 90% случаев этим подростком выбирают девочку? И проходятся по самому, традиционно для подростков болезненному — по внешности?
Тема из тумана выплыла не просто так.
Во внутреннем дворике ТЦ, дама лет сорока, может быть — старше, проходя мимо сидящей на лавке тринадцатилетней девочки, не поленилась остановиться и сообщила, что с лицом, на котором черти горох молотили, лучше дома сидеть.
У девочки довольно тяжёлая форма акне. У девочки и так куча комплексов из-за этого. Родители водят ее по дерматологам и косметологам, периодически проблема немного отступает, но следы все равно остаются.
Дама сказала, пошла дальше, подросток в, слезы и домой.
Восьмое марта, кстати, было.
Родители ребёнка в недоумении — зачем? Почему? Как взрослый человек может вот так, походя, морально пнуть?зачем, в конце концов?
Ай, чую, сейчас начнутся рассуждения — мы не знаем всех подробностей, может, девочка сидела слишком агрессивно, может, она была одета слишком вызывающе и вообще, сама виновата… И добавят, что, ну, подумаешь, сказала и сказала, надо привыкать.
Но почему привыкать-то надо?
И ведь копни чуть глубже, так у каждой практически женщины в копилке памяти найдется подобная «тётенька».
Вон, коллега рассказала, когда историю из ТЦ услышала.
Была у нее в школе учительница географии по фамилии Орман. Рыжая, один глаз немного косил (кто Климова читал, тот поймёт). Периодически прямо на уроке ела песочные пирожные (других в школьном буфете не было) и сообщала, что да, сладкое вредно, и станет она такой же толстой, как Соколова (коллега как раз). Эта самая коллега в 14 лет весила 54 кг при росте 168 см. Много лет после школы самостоятельно пыталась справиться с расстройством пищевого поведения, потому что благодаря мадам географичке не ела неделями, считая себя толстой… Девяностые годы были, тогда расстройства пищевого поведения за проблему не считали …
Или вот от другой знакомой дамы добавление прилетело… тоже из девяностых (ну, что поделать, именно тогда наше поколение подростками было).
Купили ей джинсовую юбку. Кто помнит, знает - в те времена юбки были более, чем приличные. До колена, сзади — небольшой разрез. Довольная, девица идёт по весенней улице, миру улыбается, тетенька ее за руку буквально хватает и сообщает, что с такими толстыми коленками юбки лучше не носить. И добавляет:
— Тебе что этого мама не сказала?
А, кстати, и насчет миру улыбаться…
Еще одна дама, чуть помладше уже, в копилку добавила:
— Мне шестнадцать было, шла после экзамена по геометрии домой. Весна, хорошо, на экзамене билет лёгкий достался, задачу решила, пятёрку поставили… иду, улыбаюсь. Дедуля какой-то навстречу шел, сказал — ой какая красавица. Пару шагов еще сделала, навстречу женщина идет и мне рак злобно, типа, как Гуинплен оскалилась, смотреть противно, ты вообще свою улыбку в зеркало видела?
И это три из трех «опрошенных», специально никого не выбирал. Просто спросил, какой смысл даме из ТЦ было говорить гадости девочке-подростку. Мне и ответили, что смысла никакого, просто вот такие дамы, и с подобными сталкивались.
Хотя по мне — смысл просто сделать больно кому-то. Вот и выбирают того, кто не ответит. Кто слабее по определению, а еще в матери о рангах негласном, стоит ниже.
Да-да, я знаю, мне сейчас напишут - а вот мужчины гораздо хуже! Потому заранее предупреждаю — мы не о них сейчас. Они могут быть хуже, могут — не быть. Я о том, почему женщина, которая должна вроде как девочек-подростков понимать, сама ведь такой была, выбирает себе жертву для психологического пинка именно среди девочек-подростков? И бьет как раз по самому больному — их внешности?