Наш плотник.

Простого деревенского мужичка, работающего в столярке детского дома все называли уважительно- по имени отчеству. И это было искренне, не по требованию.Я не стану его называть, потому что точно уже не вспомню, не дай Бог, напутаю. А, вот, фамилию помню четко- Завьялов.

Молчаливый, внешне ничем не примечательный мужчина, всегда одетый в рабочую, старенькую одежду, в стружке и пыли был уважаем всеми- и взрослыми, и детьми.

Чаще, конечно, с ним общались пацаны. Девчонкам в столярке нечего было делать, но, иногда мы забегали туда по поручению взрослых отнести или забрать что-либо. Я в своем детстве видела его в двух состояниях - работающим или в запое. В трезвом состоянии мужчина всегда был занят делом. Строгал, приколачивал, мастерил. Столярку так и называли- мастерская.

В запой мужчина уходил надолго и сразу исчезал из нашего поля зрения. По деревне в таком виде не болтался. В трезвые периоды он говаривал: «Когда я начинаю пить, жена огурцы садит, когда выхожу из запоя- уже солит». Так оно и было.

Деревенский плотник был мастером на все руки. Иногда, глядя на то, как он работает, я вспоминала своего отца. Папа тоже умел сделать нужную красивую вещь из любого выброшенного материала. Так, в детстве у меня появился свой столик, который крепился к стене и упирался в палку- подставку. Когда он не был нужен, то подпорка просто убиралась, и он висел на стене. Примерно, как столики в поездах.

Из подобранного на свалке материала он соорудил беседку с навесом над могилой мамы. Она получилась настолько хорошей, что, однажды, без его помощи я просто не смогла найти нужное место. Я не допускала мысли, что красивое, крепкое сооружение над погостом не стоит ни рубля и кружила вокруг. Лишь, когда подобралась ближе, обогнув ухоженные могилы, прочла мамино имя на памятнике.

Плотник ремонтировал детдомовскую мебель, строгал и шлифовал доски для настилов и построек. Построек в окрестностях детдома хватало. То на хоздворе что-то возводят, то общежитие для сотрудников строят, то полы в комнатах меняют. В детстве я видела, как специальной пилой режут доски, как шлифуют на станке, как работают рубанком, пилят и колют. Много чего. Я вместе с другими лила шлакоблоки, заливала бордюры. Потому что вокруг меня были люди труда, каким являлся наш плотник.

Директор всегда терпеливо ждал из запоя хорошего работника. Случалось, что нервы у Шефа сдавали и он увольнял его, а потом снова принимал. Умелого, неприхотливого и нетребовательного мастера и в те годы найти было непросто. В такие моменты я снова вспоминала папу, которого увольняли за пьянку, а спустя время брали на работу, которую другие сделать просто не могли.

Как это часто случается, за любую подработку с мастером рассчитывались выпивкой. Самогон в деревнях явление обычное. Детдомовский плотник некоторое время крепился, а потом всё равно срывался. Несмотря на неприглядный вид, неизбежный в таких ситуациях, дети любили его и уважали. Никогда не смеялись, увидев в таком состоянии. Мужики уводили его домой. Столярка пустела.

Иногда в соцсетях я встречаю знакомую фамилию человека, оставившего в моей памяти своим трудом вот такой вот след . Возможно, это родственники или однофамильцы. И я сразу вспоминаю нашу столярку и плотника.

Вот так.