Найти тему
Издательство "Камрад"

Чеченский волк... 6

Грозный...
Грозный...

Памятник Ленину

Первой жертвой, павшей к ногам восставшего народа, стал памятник Ленину, который символизировал прежнюю власть, прежние ценности. Десятиметровый бронзовый кумир возвышался на центральной площади Грозного – свалить его было нелегко. Это не остановило тех, кто пришел на всенародный митинг протеста.

(часть 1 - https://dzen.ru/a/ZdYLX-P6TXCbgm-M )

Руководить сносом памятника взялся Муса Темишев – советник Джохара Дудаева. По его приказу на площадь подогнали мощный трактор. На скульптуру взобрались ловкие ребята и накинули стальную петлю на шею вождя. Трактор взревел – Ленин закачался на постаменте и с грохотом рухнул. Толпа ликовала – изо всех сил лупила низвергнутую статую чем попало. Ее проволокли по городским улицам и сбросили в Сунжу. Мутная горная река приняла великана, оставив на поверхности лишь обезображенную главу. Она торчала из воды, не желая уйти в небытие.

Муса Темишев доложил наверх о низвержении памятника Ленину.

– Ты что занимаешься самоуправством? – возмутился Джохар Дудаев, который как человек военный не терпел всякого своеволия и произвола. – Не обернется ли это против нас?

– Все будет в порядке, – чертыхнулся в ответ Темишев.

– Ладно, – успокоился Дудаев. – Мы вместо памятника Ленину установим памятник Хрущеву. Как-никак, Никита Сергеевич отменил депортацию чеченцев и разрешил нам вернуться в родные края.

Взор Джохара устремился на зеленый флаг свободы, который взметнулся над правительственным зданием. Революция наступала.

Прослушка

Главным чеченским чекистом был Игорь Кочубей – потомственный казак, предки которого получили землю под Ведено еще триста лет назад. Он хорошо знал Джохара Дудаева и понимал, что если этот амбициозный генерал придет к власти, то ни ему, ни чекистскому ведомству несдобровать. Поэтому Кочубей установил прослушку на телефонный аппарат Дудаева. И вот ему принесли расшифрованную запись переговоров мятежного генерала с председателем Верховного Совета России Русланом Хасбулатовым.

– Чего вы там медлите – третий день митингуете? – кричал в трубку Хасбулатов. – Пора убирать эту власть вместе с Завгаевым!

– А не введет ли Россия чрезвычайное положение, если мы предпримем такие шаги? – осторожно поинтересовался Дудаев.

– Действуйте смело, ничего не бойтесь! – подзадорил в ответ Хасбулатов. – Никакого чрезвычайного положения не введут! А главное – посадите Завгаева в железную клетку и привезите сюда, в Москву!

– Извини, Руслан, но сажать за решетку мы никого не будем! – твердо ответил Дудаев. – Отныне ни один чеченец не поедет в Москву в железной клетке. А вот нынешнюю власть уберем.

Прослушав запись, Игорь Кочубей приказал немедленно уничтожить оперативные архивы и готовиться к отражению вооруженного штурма дудаевцев. Правда, каким образом защищаться, главный чеченский чекист не знал – Москва строго-настрого запретила применять силу против «мирных демонстрантов».

Штурм

6 сентября 1991 года начался штурм последнего бастиона Советской власти. За минувшие две недели сторонники Джохара Дудаева сумели взять под контроль почти весь Грозный. Незахваченным остался Дом политического просвещения, где заседал Верховный Совет республики. Некоторые депутаты, утомленные длительной осадой, стали умолять тогдашнего правителя Чечни Доку Завгаева подать в отставку:

– Что ты уцепился за начальственное кресло? Уйди, а мы попытаемся договориться.

– Живым я отсюда не уйду! – отвечал непреклонный Завгаев.

– Значит, тебя вынесут отсюда! – выкрикнул кто-то из зала.

Этот возглас оказался пророческим. К шести часам вечера за окнами послышался дикий многоголосый рев. К зданию неслась огромная толпа, вооруженная дубинками. Ее возглавлял Юсуп Сосламбеков – заместитель Джохара Дудаева по Исполнительному комитету Конгресса. Разбив стеклянные двери, толпа ворвалась внутрь. Началось побоище. Доку Завгаев рванул к черному входу – ему вдогонку полетели камни. Остальные депутаты были схвачены и жестоко избиты. Затем каждому выдали по листу бумаги и заставили написать заявление о добровольном выходе из состава Верховного Совета республики. Только председатель городского совета Виталий Куценко отказался выполнять требование толпы.

– Ты почему не пишешь? – спросил его Сосламбеков.

– Писать заявление не буду, – твердо ответил Куценко. – То, что вы делаете, – незаконно. Это – государственный переворот.

Тогда огромный, как медведь, боевик сгреб его в охапку и выбросил в окно. Падая с третьего этажа, Куценко пробил витраж и с грохотом упал на усыпанную стеклянными осколками площадь, сломав шейный позвонок. Подбежавшая толпа стала глумиться над умирающим человеком, добивая его ногами.

– Хватит! – кричал Сосламбеков. – Теперь власть наша!

Но толпа как будто ничего не слышала, продолжая пинать уже бездыханное тело. Разгневанный Сосламбеков закричал во всю глотку:

– Аллаху акбар!

И, на мгновение остановившись, толпа взревела:

– Аллаху акбар!..

Тайный план Джохара

В сентябре 1991 года в Чечню приехала представительная московская делегация. В ее состав входил министр печати Михаил Полторанин. Он считался человеком, близким к президенту России. Поэтому Джохар Дудаев и пригласил его на конфиденциальную беседу, которая проходила в садовом домике на окраине Грозного.

– Народ у нас неоднородный, огородился в тейповых ячейках. Его трудно объединить, – начал Дудаев разговор. – Большинство хочет жить с Россией. Но это – пассивные люди. Они заняты своими делами – им не до политики. Пока только малое меньшинство мечтает о независимой Чечне. Но это меньшинство – активные молодые люди. Они способны увлечь за собой пассивную часть вайнахов – у многих из них большой зуб на Москву. Сейчас ситуацию можно качнуть в любую сторону: сбить волну абреческой самостоятельности или раздуть огонь.

Он разлил по бокалам коньяк и продолжил:

– За последнее время я убедился, как легко на Северном Кавказе раскрутить маховик гражданской войны. И если меня загонят в угол, я готов к этому. Я способен на это. Но то, что приходится делать сейчас, мне не нравится. Я понимаю, что независимой Чечне, враждебной России, долго не жить – Москва нас раздавит. Но я по рождению горец. У нас так: позорно, начав дело, по своей воле бросать его. Это слабохарактерность. Это конец. Должны быть очень веские причины, от тебя не зависящие. Передайте Борису Николаевичу, что я убедительно прошу встречи с ним. Встречи без всякого шума. У меня есть серьезные предложения.

Михаил Полторанин опрокинул бокал, закусил сочной сливой и заметил, что Ельцин не любит игр втемную. Ему надо четко доложить, какие предложения исходят от Дудаева. Иначе он просто-напросто пошлет подальше. Слегка пригубив из бокала, Джохар изложил свой тайный план. Ельцин должен издать указ об особом порядке управления Чечней и создать в ней администрацию, подчиненную только президенту России. Никаких парламентов, никакой демагогии. Главой администрации, а по сути генерал-губернатором согласен стать Дудаев, который получит право вести жесткую политику, независимую от радикальных сепаратистов. Большинство чеченцев от такого решения вздохнет с облегчением, а самые непримиримые будут вынуждены отправиться в эмиграцию – можно быть уверенным, что генерал-губернатор, наделенный всеми властными полномочиями, об этом позаботится.

Вернувшись в Москву, Полторанин тут же доложил о секретных переговорах с Дудаевым. Ельцину идея понравилась: он и сам тяготел к сильной, авторитарной власти. Обещал подумать и дать ответ. Не заботясь о конфиденциальности, стал рассказывать всем подряд о тайном плане Дудаева. Конечно, лукавые царедворцы подначивали: с какой стати всенародно избранный президент России будет якшаться с каким-то самозванцем? И самолюбивый Ельцин отказался от встречи, а фактически от возможности решить чеченский вопрос без кровавой бойни. К тому же до Чечни долетели вести об излишней болтливости Бориса Николаевича, и оскорбленный генерал перестал надеяться на благоразумие высокомерного московского правителя.

«Я – мусульманин!»

После победы чеченской революции Джохар Дудаев торжественно объявил о роспуске Верховного Совета республики как органа, поддержавшего московских путчистов и утратившего народное доверие. Будучи председателем Исполнительного комитета конгресса чеченского народа, он взял на себя всю полноту власти и потребовал от России предоставить Чечне абсолютный суверенитет. Одновременно объявил о проведении в республике свободных выборов. Исполнительный комитет единогласно поддержал его кандидатуру на пост первого президента независимого государства.

Своим кандидатом в президенты Дудаева объявила и партия «Исламский путь». По словам ее председателя Беслана Гантамирова, «Дудаев стабилизирует обстановку, исключит возможность клановой оппозиции и приведет республику к демократическим реформам». Вопрос заключался лишь в том, насколько правоверным мусульманином был сам кандидат, чтобы представлять на выборах «Исламский путь».

– Я – мусульманин! – признался Джохар. – Эта религия мне близка с детства. Я не соблюдаю часы молитвы и обращаюсь к Аллаху обычно в душе – прошу уберечь от зла, пороков, ненависти.

То ли ангел, то ли бес

Избираясь под зеленым знаменем

ислама, Джохар Дудаев обеспечил себе поддержку мусульман. А таковыми в республике стали считать себя многие чеченцы. К тому же учителя в медресе утверждали, что Дудаев – посланец Аллаха, чуть ли не пророк.

«Рабы Аллаха, возрадуйтесь! – провозглашали муллы. – Аллах ниспослал вам Дудаева Падишаха. Президенты бывают у неверных, правоверным Аллах посылает Падишаха. Падишах не избирается вами. Он – особа, приближенная к Аллаху. Как управлять государством, ему внушает Аллах. Ваша обязанность – ему подчиняться!»

Ученикам в медресе говорили, что явление Джохара Дудаева было предсказано в старинных преданиях. «С таким вождем мы непобе¬димы! – утверждали учителя. – Воистину Дудаев спустился с небес на крыльях».

В свою очередь русские жители Чечни воспринимали Дудаева как демонического человека, способного натворить немало бед. «Вы видели Дудаева по телевизору? – обсуждали они. – Так это точный портрет бе¬са. Точнее не бывает. Вроде бы и смотрит на тебя, говорит с тобой. А на самом деле искушает тебя; почует, что у тебя темное в уме и тотчас начинает либо хвалить, либо внушать, что ты очень умный и тебе море по колено. А потом после разговора обнаруживается, что откровенности с его стороны и не было. Он просто обма¬нул, выведав, что у тебя за душой и подтолкнув тебя туда, куда ему хотелось. Вот увидите, много горя принесет этот человек и че¬ченцам, и русским».

Чеченский Ельцин

По-разному относилась к Дудаеву и чеченская интеллигенция. Одни считали его человеком авантюрного склада, который когда-то покинул родину в поисках легких денег, а теперь вернулся домой, чтобы дальше делать карьеру. «У нас был высокий уровень безработицы, поэтому Чечня давала ежегодно около ста тысяч шабашников, – рассказывал академик Джабраил Гакаев. – Из этих слоев и вышли “революционеры”. Генерал Дудаев также относился к этому слою – он никогда не жил в республике, не имел там корней, не знал нашего языка и культуры. Вся его жизнь прошла в гарнизонах. Я подчеркиваю, что он даже не умел толком по-чеченски говорить. Я уже не говорю, что он никакого отношения не имел к исламу. Дудаев – типичный советский генерал. Но для кавказского менталитета генерал – это нечто».

Другие чеченцы видели в этом отрыве от родных корней большое преимущество. «Он не такой, как все, – писала в предвыборной передовице грозненская газета «Свобода». – За душой у него ни гроша, не стоит за ним и мощный семейно-родовой клан. И самое страшное – он честен».

С этим мнением соглашались и профессиональные юристы – судьи, прокуроры, адвокаты: «Дудаев – честный человек, не связанный с нашей коррумпированной на всех уровнях системой. Он не впутан в круговую поруку родовых, корыстных номенклатурных связей. Изменить эту жизнь могут только такие энергичные и бескорыстные люди».

Многие считали Дудаева спасителем родины, возлагая на него свои надежды, и даже иногда называли его «чеченским Ельциным»…» Евгений Лукин. (продолжение - https://dzen.ru/a/Zd4LSvyXemTLmHqe )

Грозный...
Грозный...