“Чей конь - того и деньги”, - мерекали* на Руси, и ясно дело: особливо разумели то конокрады. Кумекали они, что худой тот вор, кто окрест себя огребает. Стало быть, комоней* утуривали* всё боле бродячьи цыганы. А барышник, кто промышлял куплей и продажей покраденых лошадей, творил своё лихое действо на свой хитрый пошиб*. Такому барышнику цыганы приводили комоней, угнанных издалече. А на замен получали от него тех, кого прибрали по соседству. Частехонько конокрады бедокурят на базарах да ярманках. Стерегут вершних* на трактирных дворах, и покамест мужичок заезжий в трактире кашку ест да чаёк попивает, лиходей вершит своё чёрное дело. Простой люд посельский почитает конокрадов за наипаче* зловредных и нещадных разбойников. Они уводят со двора последнюю кормилицу, а, стало быть, бросают домовинов* годовать* без хлеба. Коли в каком домохозяйстве Бог попускает покражу коня или кобылы, всё семейство со сродниками и соседями разбегаются на поиски по разным путинам-дорогам. Бегут вёрст на дв