Найти в Дзене
Этносы и Человек

"Молчание" - рассказ Леонида Андреева, как праобраз 20 века

Рассказ "Молчание" написан в1900 году. Новый век, выпустивший из человеческого общества первобытную жестокость, словно джина из бутылки, ещё впереди. Впереди две страшные войны и множество мелких, но не менее кровавых конфликтов. Впереди эшелоны с надписью "Спецоборудование" медленно ползущие в ГУЛАГ. Впереди ужас Хиросимы и Нагасаки. Но и первый дерзкий полёт человека в космос тоже впереди. И вот Леонид Андреев, тогда ещё малоизвестный писатель, пишет рассказ, тоже не самый известный и не самый впоследствии популярный среди своих же сочинений, но зато весьма интересный с точки зрения "эхолокации" новой эпохи. Сам автор вряд ли планировал копать так глубоко и в конце концов писатель лишь выражает собственный взгляд на мир. Но также верно, что именно тонкие в душевной организации гуманитарии способны уловить ещё не случившееся, но неизбежное, скорее как фон, как далёкий едва различимый голос будущего или чей-то плач. Премьера прошла на квартире. Среди приглашённых Горький, котором

Рассказ "Молчание" написан в1900 году. Новый век, выпустивший из человеческого общества первобытную жестокость, словно джина из бутылки, ещё впереди.

Впереди две страшные войны и множество мелких, но не менее кровавых конфликтов. Впереди эшелоны с надписью "Спецоборудование" медленно ползущие в ГУЛАГ.

Впереди ужас Хиросимы и Нагасаки. Но и первый дерзкий полёт человека в космос тоже впереди.

И вот Леонид Андреев, тогда ещё малоизвестный писатель, пишет рассказ, тоже не самый известный и не самый впоследствии популярный среди своих же сочинений, но зато весьма интересный с точки зрения "эхолокации" новой эпохи. Сам автор вряд ли планировал копать так глубоко и в конце концов писатель лишь выражает собственный взгляд на мир. Но также верно, что именно тонкие в душевной организации гуманитарии способны уловить ещё не случившееся, но неизбежное, скорее как фон, как далёкий едва различимый голос будущего или чей-то плач.

Премьера прошла на квартире. Среди приглашённых Горький, которому автор доверяет чтение, так как сам, дескать, охрип немного от волнения.

В основу рассказа положены реальные события, случившееся со священником из Орловской губернии.

Но суть не в самих событиях, а в том, что ответом на них является молчание. И молчание это громче всех мыслимых и немыслимых звуков.

***

История такая. У отца Игнатия заболела дочь Вера.

Имя выбрано не случайно. Как не случаен и герой-священник.

Вера просто замолчала, сделалась безучастной и сколько бы родители не допытывались о причине её странной депрессии - ответом было молчание.

Это бы ещё полбеды. Но Вера однажды уходит из дому и погибает под поездом.

Мало того, жену священника парализовало и она теперь тоже молчит.

Дом погружается в неестественную тишину.

Отец Игнатий на могиле дочери в глубочайшем кризисе, вопрошает бога - за что?

А в ответ получает молчание. При чём время - полдень. Жаркий, летний полдень, но даже цикады молчат. Не щебечут птицы, не шумит ветерок в листве. Тишина давит на уши, грозя разорвать барабанные перепонки.

Молчание бога невыносимо. И Андреев очень точно описывает это состояние, ни чуть не щадя читательских чувств.

Наступает время, когда бог устраняется, оставляя человеку только эту тишину.

В 20 веке человечество уже не слышит бога. Речь идёт не о конкретных религиях, конечно, а о месте человека во Вселенной - холодной, безразмерной, равнодушной к жизни на одной из миллионов планет.

Всё что есть у нас, людей - это мы сами

***

Лев Николаевич Толстой поставил Андрееву пятёрку за этот рассказ. Была у него такая шуточная манера: ставить пятёрки за наиболее удачные с его точки зрения вещи. А Ахматова так скажет:

Он к самой чёрной прикоснулся язве, но исцелить её не мог

Она имела в виду 20 век с его трудными и противоречивыми метаниями, с молчанием миллионов жертв.

21 век на фоне своего старшего брата выглядит не так ужасно, но некоторые манеры явно перенимает.

Писательская судьба самого Андреева сложилась тоже не просто. Большая популярность у читателей прекрасно сочеталась с редкостной язвительностью критиков. Впрочем, не он первый, не он и последний.

Спасибо за внимание!