- Мам, ну вот зачем ты мне опять плачешься? Я чем тебе смогу помочь? - У Надежды своих дел полно. Скоро уже муж с дочерью придут с работы, а у нее еще конь не валялся. А если и Антон придет, вообще, стыдоба.
- Ты сядь, я сейчас управлюсь, потом будешь жаловаться. Хотя уже поздно, раньше думать надо было. Я тебе говорила, зачем тебе не старости лет Васька нужен. Так жалостливая ты у нас. Тяжело мужику одному без хозяйки, - почти передразнила мать.
- Дочь, да разве я тогда могла предугадать, что он такой. Думала-то как лучше, и мне не будет так одиноко.
- А ты ни разу не задумалась, почему тетя Люба, которая моложе его была лет на пятнадцать, так рано ушла из жизни?
- Не знаю, кто у них там был прав, кто виноват, только Васька ее постоянно мегерой называет .
- Ты думаешь, что он тебя на людях по-другому называет? Это ты считаешь себя тихой скромницей, а ты послушай, что он про тебя говорит. – Наталья Ивановна только вздыхала, да слезу кончиком платка вытирала. Чтоб не мешаться дочери на кухне, перешла в гостиную, там и полетели в ее голове кадры кинохроники.
Ее мужу, Ивану, всегда нравились бойкие, шустрые девчонки, Наталье Ивановне да сих пор непонятно, почему он выбрал ее, такую тихоню. Она никогда ни одному человеку не сказала против ничего. Всегда во всем соглашалась. Скажет ей мать, что она лентяйка, значит, такая есть. Хотя порой поднималась раньше матери. Она выйдет заспанная, а дочь уже коров подоит и свиней накормит, останется одна птица.
А если посуду за собой не помоет, такая, сякая. Она помнит, как пришел к ним Иван. Так ее мать вместо того, чтобы похвалить свою дочку, начала ее хаять.
- И зачем, Ваня, она тебе такая нужна? Никогда не разбежится. Полдня только поворачивается. У людей на огороде ни одной травинки нет, она только начинает дергать эту траву. А полы мыть начнет, до тошноты доходит, вылизывает каждый уголок. Сколько раз ей повторять, что завтра такой же будет. Так она еще и перечит мне, говорит, чтоб мы разувались на крыльце, а обувь в руках в дом заносили.
- Мы с маманькой так и делаем, ноги не замерзают, всего каких-то десять шагов.
- Ага, сейчас. А потом болей, еще этого не хватало. Наташке тогда вообще нечем будет заниматься. Ты, Ванек, ищи себе пошустрей да порасторопней бабенку, а наша так в девках и останется. Кому она такая нужна?
- Зря вы так, тетя Люся. Наташа у вас красивая, неизбалованная, вы ее в строгости держите, мне она нравится. Вот я и пришел спросить, когда сватов засылать.
- Думай, как бы тебе потом не пожалеть, ведь будешь жить в вечной грязи да голодный. – Наталье Ивановне непонятно, почему ее мать не любила. А, может, любила, да не хотела оставаться без помощницы? Хозяйство у них было очень большое.
А вот у Ивана она нежилась. Муж не позволял, чтоб она много трудилась, во всем ей помогал. И свекровь Наташа любила больше матери. Та тоже жалела сноху. А уж когда забеременела Надюшкой, так к хозяйству совсем не подпускали. Не дай бог, какая-нибудь коровенка взбрыкнет.
И воду из колодца Ваня всегда сам носил. И с дочкой помогал. Ей и сейчас кажется, что он сына так не любил, как дочку. Надюшку на тракторе катал, а Толик всегда бегал следом. Но не дал им бог долго пожить вместе. Решил ее Иван, что лед уже окреп, выдержит трактор, не стал объезжать почти три километра, а поехал напрямки. Вот так и осталась Наталья с двумя детьми.
Свекровь ее оставила у себя, у нее же кроме сына никого не было. Наташа с ней и жила, пока та не померла. А теперь Васька хочет выгнать ее оттуда. Не зря говорят: не делай добра…
Наталья Ивановна не знала подробностей семейных отношений Василия и Любы. Жили они на самом краю поселка, дом их был самым крайним. Поэтому жили они особняком. Чаще в центре появлялся Васька на своем ржавом ИЖаке, чтоб прикупить в магазине продуктов да на почте оплатить квитанции.
Наталья Ивановна в тот день приехала со свадьбы дочери. Надюшка ей напихала в сумку всего, свадебный стол ломился, еды осталось много. Она вышла из автобуса, а сумка неподъемная. На автобус-то ее посадили дочка с зятем, а теперь придется все это нести самой.
Вдруг откуда ни возьмись Васька, предложил свою помощь. Разве она могла отказаться? И самой ноги не бить, тем более от долгого сидения они стали, как бочонки. Подвез ее мужчина к дому, помог самой выбраться из коляски, дотащил сумку до крыльца. Кто ее дернул за язык, не понятно. Но решила отблагодарить Ваську.
- Пошли, Василь, тут мне Надюшка передала бутылочку, выпьешь за счастье молодоженов. – Мужчина не отказался, даже крякнул от удовольствия, почесал рукой нос. За столом в основном болтал гость, а Наталья почти односложно отвечала на его вопросы. Она устала с дороги, а беседу надо поддерживать.
- Не тяжело на себе тащить все хозяйство? Мужик тебе нужен.
- Вась, да я с детства привыкшая. Свекровь-то у меня долго болела, приходилось крутиться. Работу не бросишь, пенсию надо зарабатывать, и без хозяйства никуда. Нечего будет положить в сумку дочери в гостинец. Пока силы есть, буду держать, ничего сбывать не буду.
- Натаха, ты смотри, а то я могу предложить свою помощь. Любка моя никак не очухается от болезни. Никак не пойму, то ли сама она каждый день придумывает себе болячки, то ли на самом деле болеет. Главное-то что? В больницу-то не едет. А мне ее постоянное нытье и жалобы во уже где сидят. – Мужчина резко так провел пальцем по горлу.
- Нет, Вась, болеет у тебя жена, по ней видно, она не претворяется. Ты береги свою Любу. Одному ой как одиноко. Словом переброситься не с кем. – Василий к этому времени ополовинил бутылку, и его понесло.
- А что, Натаха, сдохнет моя, я к тебе переберусь. Примешь же? Я еще при силе, не хвастаюсь, но мастеровой. Это пусть старики в домино играют, а у меня все в руках горит. – Хотела Наталья ему возразить, почему тогда домишко в таком неприглядном виде у этого делового человека. Но слышала несколько раз, что Ваське надоело жить у черта на куличках, хочет ближе к центру перебраться, а жена его уперлась, как баран.
Там и курочкам свобода, и гусей далеко гонять не надо. Опять же, вбей колышек и держи телят на привязи, травы море. Да и с соседями не надо ругаться по каждому пустяку. Вот и не лежали у Василия руки, не было желания содержать свое подворье в порядке.
И стал же ездить к ней мужчина, помогать по хозяйству, где доску прибьет, где столбик вкопает. Первое время Наташе было стыдно от людей. Запрещала она Василию подъезжать к дому, чаще оставлял свой старенький ИЖ за огородами. Конечно, возмущался.
- Чего нам от людей прятаться? Я ж не к любовнице езжу, а к женщине, которой нужна мужская помощь. Чего тут стыдного? – Но как говорят, на чужой роток, не накинешь платок. И поползли слухи по деревне. Не успевала Наталья отбиваться.
- Бабоньки, но прибил Васька две доски, но починил крышу на сарае, так не за бесплатно же? Я же за все ему плачу.
- Знамо, дело платишь. У бабы с мужиком один расчет. Совесть-то где у тебя? Хоть бы Любку пожалела. Вдвоем быстрей загоните женщину в могилу. – И прятала свои глаза, как говорили женщины, свои бесстыжие. Говорила Наталья об этом мужчине, но тот только руками размахивал.
- Тебе какое дело до них? У них языки, пусть треплют. Мы за собой сами знаем. А надо будет, и в постель ляжем. – Вот этого Наталья не смогла стерпеть.
- Нет, Вася, мне стыдно перед Любой. Жила же одна, со всем управлялась сама. Нужна будет помощь, соседа попрошу или кого найму. – Но Василий в тот вечер был особенно настроен. Он приехал с мыслью, что должен заночевать с бабенкой, у которой давно не было мужчины, облизывался, как мартовский кот. И вдруг такой поворот.
- Ну, давай я тебе тут последний раз доведу все до ума, а ты иди на стол накрывай. Посидим по-дружески. А то дома-то Любка уже и не смотрит в мою сторону, все молчком и молчком. – Пришлось достать наливочку, припасенную для зятя. Крепкое он у нее не употребляет. А так, как он говорит, чтоб язык развязался. Но ничего страшного. У Егоровны этого добра много. Не всем продает, но ей никогда не отказывает.
Селедка у женщины была еще с утра порезана, посыпана луком и полита маслом. А картофелю варится всего минут тридцать, он еще молодой. А сама одним глазом поглядывала в окно: Васька уже тяпку насаживает на черенок. Вот уже, действительно, мужик молодец. Ей уже и полоть невозможно было, ходуном ходила.
За столом угощала помощника, решила и сама пригубить. И выпила-то всего две стопочки. Но поддалась на уговоры Васьки… И после той ночи Наталья совсем запретила мужчине приезжать и приходить к ней. Не только соседи видели, но все, кто проезжал и проходил мимо, что Васькин мотоцикл стоял у нее за огородом до утра. Столько пересудов услышала, что не запить, не заесть. Около года ходила с опущенной головой.
Отвел Васька сороковины после похорон своей жены и пришел к Наталье.
- Хоть гони, хоть не гони, но без тебя мне житья нет. – Пожалела она Василия. Но с дочкой посоветовалась для порядка. Все-таки чужой человек будет в доме. А зять любил к ней приезжать, рыбалка его привлекала, в озере водились караси. Пока Николай с удочкой на берегу, они с Наденькой наведут марафет в доме и во дворе.
А с Толиком чего ей советоваться. Сын как будто забыл про нее. Как уехал после армии в Воркуту, так там и живет. Звонит редко, а приезжает… Хорошо, если за пять лет вспомнит о матери, а то бывает и больше не видятся. Для его детей Наталья совсем чужая. Последний раз так вообще отчебучил:
- Я тебе помогаю деньгами, чего тебе еще надо? Почему мои дети должны ехать в это забытое богом место? Им и здесь есть, чем заняться. Не для того я уезжал, чтобы мои дети горбились на тебя. – Поэтому Толик и его семья для нее – отрезанный ломоть.
Надежда не одобрила желание матери сходиться с мужчиной. Не нравился ей этот человек. Какое-то лицо у него было неприветливое, да и взгляд из-под густых бровей суровый. Больше он походил на дикаря… Но жить матери с ним.
- Решай сама, чтоб потом меня не винила. А про нас не думай. Коля найдет, куда съездить на рыбалку.
Вот на свою голову и приютила мужчину. Нет, на первых порах Василий не чувствовал себя полновластным хозяином, всегда с ней советовался. И зарплату ей отдавал всю, до копейки. Лет десять, наверное, они прожили в дружбе и согласии. А потом, как Васька вышел на пенсию, и понеслось.
Дом его, все здесь сделано его руками. А она только умеет, что языком молоть, даже доску не поможет поддержать. Когда Надюшка с зятем поставили ей «автомат», Васька совсем взъелся на нее.
- Я скотину выращиваю, а ты мясо отправляешь в город. Мне даже захудалой ножовки не подарят, приходится ее постоянно точить. Конечно, ты мать, а я кто? Работник? Так знай, я в этом доме хозяин, без моего ведома никому никакого куска мяса и овощей с огорода.
- Вась, ты, кажется, забыл, чьими руками построен этот дом. Свекор мой его строил, да Ваня помогал. Перестань устанавливать здесь свои порядки и законы. – Василий промолчал, но с тех пор Наталья Ивановна не видела от него ни копейки. Продукты покупал сам, готовил тоже сам.
А недавно выжил ее из спальни, и все ведь делает молчком. Спит она теперь на стареньком диване, пружины которого впиваются ей в бока.
Вот и приехала Наталья Ивановна к дочери просить помощи, чтоб помогли выдворить ей Ваську.
Услышав стук закрывающейся двери и гомон, поспешила встретить зятя с внучкой добрым словом. Но увидела молодого человека, очень привлекательного и, судя по всему, уважительного. Он первым с ней поздоровался. Николай сначала снял верхнюю одежду с себя, разулся, а только потом обратил внимание на тещу. Нелька, так та на ходу бросила: «Привет, бабуль!» и увлекла за собой Антона на кухню.
Надежда подошла к матери и сказала:
- Я сейчас накормлю все, а потом мы с тобой сядем за стол, там и поговорим. Хотя… - Дочь только махнула рукой и вышла. Наталья Ивановна продолжала сидеть с тяжелым камнем на душе. Она и сама не представляла, как ей жить дальше. А Надежда искренне переживала за мать и все думала, чем она сможет ей помочь.
Пришло время меняться местами. Зять занял диван, а внучка с молодым человеком расположились в кресле. Наталья Ивановна села за стол и внимательно смотрела на Надежду, все ждала, когда та начнет ей что-нибудь советовать и предлагать.
- Мам, сама понимаешь, что выгнать твоего Ваську мы не сможем. Он имеет свою долю в твоем доме. Должна понять, правовые инструкции на случай сожительства в России пока окончательно не проработаны. Поэтому здесь как повезёт - типа русской рулетки. Ведь он может доказать свой вклад в твою собственность. Остается только терпеть его.
- Да пойми ты меня, нет сил у меня на все это смотреть и терпеть. Здоровье уже не то. – Наталья Ивановна опять потянулась к кончику платка.
- К себе взять я тебя не могу. Нелька не сегодня – завтра скажет, что выходит замуж. А жить где молодым? Квартира у нас двухкомнатная, тебе места нет. – Надежда смотрела на мать, лицо которой изображало вселенскую скорбь. Она всем сердцем хотела помочь матери, вот только чем, пока не могла придумать. Да она и не одна в этом доме. Ей нужно посоветоваться с мужем, с дочерью.
Хотя Надежда уже и знала, что ей скажет муж, но посоветоваться нужно, иначе Коля обидится, что все в семье решается без него.
- Мам, одним днем такие дела не делаются. Тут нужно хорошо все продумать и обмозговать. Ты переночуй у нас, выспись, как следует. Завтра Коля тебя отвезет домой. Я обязательно что-нибудь придумаю. – заверила Надежда Наталью Ивановну.
А матери что думать? Она как услышала про рулетку, сразу поняла. Ей никогда в жизни не везло. Сколько покупала в свое время лотерейных билетов, и рубля не выиграла. Наталья Ивановна совсем сникла. Радовало одно, что дочери повезло с мужем. И дай ей бог прожить с ним до конца дней своих.
А внучка? Что та может сказать ей? Что в силу возраста выжила из ума? Может, будет права. Но Наталье Ивановне и в этом возрасте хочется жить по-человечески. Спокойно посмотреть телевизор, чтоб никто не подходил и не выдергивал вилку из розетки. И на скамейке посидеть около крыльца при свете луны, а не вздрагивать от каждого звука засова. Было и такое, что Васька запирался и не пускал ее в дом. Приходилось ночевать в сеннике…
Эх, жизнь… А все бабская жалость и глупость. Как в той сказке: пустил заяц лису погреться, она его и выгнала.
На следующий день вернулась Наталья Ивановна домой. Поцеловала замок и, проводив зятя, стала дожидаться Ваську. Он вернулся только к вечеру. Также молчком открыл замок… Наталья прилегла на свое место и прикрыла глаза.
Надежда с мужем пришли к мнению, что матери нужно купить небольшую комнатку в соседнем общежитии. Они смогут постоянно ее навещать. Да и скучно не будет старушке. Там таких одиноких много.
Уже через неделю дочь приехала к матери с радостной вестью.
- Мам, мы подыскали тебе жилье. – И начала описывать комнату, о которой она договорились с хозяином только вчера. И тут на арену вышел Василий.
- Опять мать? А мне что подыхать тут одному в четырех стенах? Кто вас кормил все эти годы?
- Извините, Василий Андреевич, но мы ели сами. И на еду себе до сих пор сами зарабатываем. А вот вы и трудились тут за кусок хлеба.
- Да как ты смеешь попрекать меня куском? Это я вам выращивал мясо, мать твоя даже забыла, в какую сторону в сараях двери открываются. – Надежда видела, что мужчина до того был озлоблен, что от него можно ожидать всего, чего угодно. Она начала так спокойно ему объяснять, что его из дома никто не гонит, хозяйство никто не отбирает.
- Живите здесь столько, сколько захочется. Я только маму перевезу к себе.
- А после ее смерти под зад пинком меня? Нет, так дело не пойдет. Дай ей ручку, пусть пишет на меня завещание, а то вы не выйдете отсюда.
Вот тут на дыбошки встала Наталья Ивановна.
- Не видать ему никакого завещания, - Василий выскочил со словами: «Ну и гори здесь все синим пламенем, и вы горите вместе с домом». Спасибо соседям, которые в окно увидели, как Васька из канистры обливает дом бензином. Не дали ему даже спичкой чиркнуть, вовремя подоспели.
Не слушая истеричных криков матери, Надежда почти волоком дотащила ее до машины. Главное, они остались живы. И никакого наследства ей не надо, пусть этот мужик всем подавится.