Скинув пиджак и ботинки, Зануда развалился возле Матчасти. В одной руке он держал пузатый бокал с золотисто-коричневой жидкостью, в другой дымилась тонкая сигарета. Из бока Матчасти рядом с обшарпанной ручкой торчала зеленая пластиковая воронка, в которую Зануда периодически что-то подливал из стоявшей возле него канистры. Оба были увлечены извечной беседой.
– ….уважаешь?!
– И я тя…
В башке витали сизые облака дыма и уютная атмосфера творческого угара. Писака вылез из кресла и, шаркая розовыми зайчиками, подошел к парочке дегустаторов.
– Какой у тебя стаканчик симпатичный, – сказал он и потянул носом: – И никотиновая палочка интересно пахнет.
Зануда поперхнулся дымом:
– Что у меня пахнет?!
– Ну… это… – Писака кивнул на зажатую в пальцах франта сигарету.
– Та-ак, – Зануда поставил бокал, поднялся и начал тщательно отряхивать штаны. – Ты где слов таких понабрался? Опять голову в инфотазике мыл?
Писака потупился и скосил глаза, гладкие щеки залились румянцем.
– Понятно, – вздохнул Зануда и взглянул на Матчасть.
Покачивающийся рупор той громко икнул. Экранчик загорелся, но тут же с потрескиванием потух, а из щели показался тонкий язычок дыма.
– Понятно, – повторил Зануда.
Он скрылся в углу, откуда вернулся с трехлитровой банкой, в которой плескалась мутноватая желто-зеленая жидкость. Залив ее в воронку на боку Матчасти, Зануда несколько раз крутанул ручку. Кнопки жалобно защелкали, экранчик снова вспыхнул, затрещал, несколько раз мигнул и загорелся ровно. Из рупора донеслось кряхтение, и Матчасть, покачиваясь, поднялась на толстые ножки. Немного неуверенно потопала, но наконец утвердилась.
– Может, сначала проясним вопрос со стаканчиком? – с надеждой спросила она.
Зануда покачал головой:
– Начнешь про стаканчик, придется и про содержимое рассказать. Давай про палочку.
Неожиданно из гамака донесся громкий протяжный зевок. Фантазия взбила мягкую подушечку под головой и демонстративно вставила наушники.
– Чего это с ней? – шепотом спросил Зануда, кивнув на блондинку.
– Она все еще на собак дуется, – прошептал в ответ Писака. – Вы что, не могли ей какого-нибудь дракона подсунуть?
– Где же мы тебе в реальности дракона возьмем? – Зануда взглянул на Матчасть и, задумчиво почесав мизинцем бровь, попросил: – Будь добра, поройся на досуге на предмет птеродактилей.
– Балуешь ты ее, – недовольно пробурчала Матчасть, зыркнув на валяющуюся в гамаке Фантазию. – Собаки в качестве транспорта, ее, видите ли, не устраивают.
– Ладно-ладно, не ворчи, – примиряюще попросил Зануда. Отхлебнул из банки мутной водички и, передернувшись, сипло предложил: – Начнем?
Из рупора донесся тяжелый вздох, потом покашливания и не очень разборчивое бормотание – что-то похожее на: «Раз-раз, не звучу», но наконец из него заструился бархатистый голос тетеньки из автобуса:
– То, что некоторые лопоухие называют никотиновой палочкой – сигарета. Первое использование табака – жевательное и курительное – датируется приблизительно 4 000 лет до н.э. Европейцы познакомились с этой радостью гораздо позднее – в пятнадцатом веке, когда табак был завезен на наш континент. Забавно, что первый известный табакокурильщик был приговорен инквизицией к тюремному заключению: выпускающего дым изо рта испанского моряка заподозрили в том, что им овладел дьявол. Табакокурение быстро обрело популярность, промышленное производство сигарет началось в девятнадцатом веке, а современные появились в начале двадцатого.
Экранчик Матчасти мигнул, и на нем появилась надпись: «Табак плюс бумага». Зануда глубоко затянулся, выпустил изо рта струю дыма и повертел рукой:
– Вот это – сигарета, а не никотиновая, раковая или какая-нибудь еще волшебная палочка. Усек?
С сомнением поморщившись, Писака почесал за ухом и помотал головой:
– Не-а. Чего я не так сказал-то?
С легким поклоном Зануда сделал приглашающий жест в сторону Матчасти. Та охотно продолжила:
– Сигарета представляет из себя цилиндр из тонкой бумаги – как правило, белого цвета, набитый измельченным сухим табаком. Сигареты бывают с фильтром и без фильтра. Последние сейчас не пользуются большой популярностью, но, тем не менее, их выпускают. Фильтр – это обернутый в бумагу цилиндр из ацетатного волокна. Цвет бумаги фильтра может быть разным, наиболее распространенные – желто-коричневый и белый. Сигареты с фильтром – это то, что в массе и называют «сигарета». В большинстве они стандартного размера – длина и диаметр. Но есть потоньше, покороче или подлиннее. Как правило, производитель выпускает разные варианты – и по размеру, и по крепости. Крепость определяется содержанием никотина и смол, регулируется это используемым сортом табака, бумаги и строением фильтра.
Изо рта Зануды, будто плевок дракона, вырвалась новая сизая струя, и Матчасть закашлялась. Тот тут же замахал рукой, разгоняя дым.
– Знакомые с курением чисто теоретически частенько называют сигареты папиросами, – голос тетеньки из автобуса прозвучал чуть более сипло. – Это ошибка, потому что сигарета и папироса – не синонимы, это разные виды табачных изделий. Ну… как коньяк и вино – разные напитки, хотя оба сделаны из винограда.
– Погоди!
Писака мухой метнулся к креслу. Вернувшись, уселся, расправил на коленке свежую салфетку и сжал в пальцах огрызок карандаша:
– Вот теперь продолжай.
– Папироса – это набитый табаком бумажный цилиндр, к которому крепится изготовленный из более плотной бумаги мундштук. Он – в свою очередь – может быть с фильтром или без него. Для папирос используется другая бумага и другой табак. Это российское изобретение девятнадцатого века. Самые известные марки – «Герцеговина Флор» и «Беломорканал». Папиросы были распространены в советское время, но потом их вытеснили сигареты с фильтром. Сейчас папиросы мало, кто курит и мало, кто производит.
– Мундштук? – не поднимая головы, поинтересовался Писака. – А это что за хрень?
– Ну вот почему сразу хрень? – возмутилась Матчасть. – Мундштук – многозначный термин, который означает часть устройства, берущуюся в рот или прикладывающуюся к губам. Про лошадей, оружие и музыку я сейчас говорить не буду. Курительный мундштук представляет собой трубку, в которую вставляется, например, сигарета. Состоит из наконечника и прикуса, изготавливается из разных материалов – дерево, стекло и оргстекло, янтарь, эбонит, кость, рог и так далее. Длина и диаметр, как говорится, на вкус и цвет, хотя, понятно – самые распространенные короткие, под стандартную сигарету.
Мундштук выполняет две функции: во-первых, защищает пальцы от пропитывания запахом табачного дыма; во-вторых, на нем оседает часть смол, которые ответственны за существенный вред для здоровья. Можно приписать еще и третью, чисто эстетическую – это прикольно.
– Так-то да, – согласился Зануда, гася сигарету. – Хотя, прикуривать при длинном мундштуке не особо удобно, чувствуешь себя немного идиотом. А еще его надо регулярно мыть. Вот это отдельное «фу». Запах смол отвратителен, к тому же эта дрянь – как и положено смоле – липкая. – Так, – он кашлянул, – что там у нас дальше по списку в разделе «Табак плюс бумага»?
– Самокрутка, – бодро отозвалась Матчасть. – Та же сигарета, но не фабричного производства, а изготовленная самостоятельно из табака или махорки и бумаги – газетной или специальной.
– А чего, газеты тоже вкуривают? – встрепенулся Писака.
Мигнув, Матчасть сердито переступила ножками.
– Не вкуривают, а курят, – раздраженно ответила она. – И не газеты, а самокрутки, сделанные из газетной бумаги – она достаточно тонкая.
– А-а-а, – немного разочарованно протянул Писака. – А эта… как ее… мухаморка? Это что?
Поднесший к губам новую сигарету Зануда поперхнулся. Матчасть некоторое время молчала, задумчиво потопывая ножкой, потом с олимпийским спокойствием произнесла:
– Мухаморка – это, видимо, мутант. Крупнолистный гриб. Если вкурить такое… Это уже, скорее, косяк. Та же самокрутка, только набитая марихуаной, которую смешивают с табаком для лучшего горения. Только это уже не курение, а наркомания и статья Уголовного кодекса. Я говорила про махорку – табак-самосад, то есть выращенный и обработанный самостоятельно. Сажаешь в садике-огородике Nicotiana семейства пасленовых, поливаешь, удобряешь, потом собираешь, режешь, сушишь и получаешь махорку. Берешь ее плюс газетку и получаешь самокрутку. Дешево и сердито.
Матчасть замолчала и покосилась на задумавшегося над чем-то Зануду. Тот рассеянно поднес к кончику сигареты зажигалку и, прикурив, глубоко затянулся. Алый ободок быстро побежал к зажатому между губами фильтру, а на лакированный ботинок упал серый столбик пепла. Быстро – в несколько затяжек – докурив, Зануда затоптал окурок и встряхнулся:
– Ну что, с «Табак плюс бумага» закончили?
– Сигарета, папироса, самокрутка, косяк, – сверившись с салфеткой, бодро отрапортовал Писака. – Родственники, но не одно и то же.
– Косяк лучше вычеркни, – поморщился Зануда. – Он совсем двоюродный. – Взглянул на Матчасть и махнул рукой: – Переходи ко второму акту этого Мерлезонского балета.
Та понятливо переступила ножками, а на экранчике загорелось: «Табак плюс табак».