В кабинете после ухода Ершова и Епифанцева некоторое время висела тишина.
Диана молча расставляла по полкам тома образцов тканей зарубежных фирм. Александр Семёнович сидел за своим столом, вертел в руках ручку, морщил лоб, о чем-то думал, полностью уйдя в себя.
Глава 90
- Пап, почему ты с ними так…, - прервала его мысли Диана.
- А? Что? Ты что-то сказала? – вернулся он в действительность.
- Да. Я о них…, - Диана кивнула на дверь. – Они пришли с идеей, и хотели… ну, услышать другое… а ты…
- А что я? Я им столько советов дал. Ты что, не слышала? Что мне ещё нужно было им сказать?
- Да, слышала я всё…, - запихивала Диана очередную папку на полку. – Все эти советы твои…, давайте с этой стороны…, а давайте с этой..., и в итоге что? Какое решение?
- Какое решение? Это не тебе и не мне решать. Пусть сами думают, - ответил Александр Семёнович.
- Пусть сами думают…, - ворчала себе под нос Диана.
- Диан, ты там ворчишь, что ли? Брось. Они всё решат. Мужики умные…, решат. Информации сейчас у них более чем достаточно. Мы же с тобой им наглядно показали, где какие ткани выпускают…
- Показали…, - Диана убрала на полку последнюю папку.
- Я предлагал и думал, что они выберут ткани из того что есть, ан нет…, хотят свои, уникальные...
- Пап, ну, ты же можешь сам…, сам все узнать. Почему не хочешь? - спросила отца Диана.
- Хм, - усмехнулся Александр Семёнович. – А зачем? Поверь, они сейчас подумают, потыркаются…, и откажутся от своих идей. Уж слишком много хлопот. Только объяснить, что они хотят… Ты сама как это представляешь? Мы с тобой на русском языке не совсем понимаем, что им надо, а перевести на английский? А с английского на «тарабарский», на котором разговаривает производитель… глухой телефон. В итоге, ткани будут не те. Кто виноват? Кривицкий! Диана, я такого ещё не видел! Я имею в виду их запросы. Поэтому я выбираю путь с наименьшим сопротивлением…
Диана молчала.
«Да…, - думала она, - просто втюхать товар, готовый товар. – В голове у неё всплыли, сказанные отцом слова: «Думал, выберут ткань из того, что есть…» - Так ты не советы им давал, а виртуозно втюхивал»…, - наконец дошло до Дианы.
Александр Семёнович молчал, и смотрел на настенные часы…
**** ****
- Жук этот Кривицкий, - недовольно бубнил Епифанцев, сидя на пассажирском сидении чёрного БМВ Ершова.
- А? – переспросил Ершов.
- Я говорю, жук майский он.
- Почему?
- Съездили, считай, впустую. Ну и чё он эти образцы нам показывал? Нам нужно другое…
- Ну, а что ты хотел? Кривицкий всего лишь посредник.
- Володь, я рассчитывал, что он скажет, кто может сделать.
- А он не знает, - сказал Ершов. – Ты же сам сказал «они не пробовали…, им это в голову не приходило…», - он смотрел на стоящие впереди автомобили. Они стояли в длинной пробке.
- Ну, ладно. И что мы теперь будем делать?
- Свяжемся с производителями сами, скинем им техническое задание. Посмотрим, что ответят.
- А может, поедем, посмотрим на месте, и это…, прямо будем говорить…, показывать…, требовать…
- Ты что, собрался весь мир исколесить в поисках этого «цветочка аленького»? У нас нет ни столько времени, ни столько денег, - возразил Епифанцеву Ершов.
- Путешествия…, - мечтательно проговорил Епифанцев, глядя на медленно падающие крупные снежинки за окном. – Путешествия вдохновляют. Сколько гениальных мыслей может прийти в голову, исследуя неизвестные края.
- Тарас, ты на что меня раскручиваешь? У нас всё впритык, - с опаской посмотрел на него Ершов.
- Да, я так мечтаю, может…, - вздохнул Епифанцев. – Ну, туда-то, где нам ответят, что могут сделать, мы же поедем? – нагловато он задал свой вопрос.
- Епифанцев, - качал головой Ершов, - у тебя, когда там отпуск? Воот, и езжай куда хочешь.
- Эээ…, я думал совместить приятное с полезным…, командировка, командировочные…, новая страна…, новая еда…, новые впечатления…, новые приключения…, - бубнил Епифанцев…
**** ****
- В общем, Люба…, - Александр Семёнович копошился в ящике. – Где мои тёплые кальсоны? – он посмотрел на супругу.
- В другом ящике. Здесь у тебя носки лежат, - смотрела на мужа Любовь Тимофеевна. – Тебе зачем тёплые кальсоны? – поинтересовалась она.
- Чтоб тепло было…, чтоб не отморозить ничего…, на рыбалке там…, на охоте…, - продолжал копаться в ящике с носками Александр Семёнович.
- На какой ещё рыбалке? – прищурилась Любовь Тимофеевна и постучала кончиками ногтей по косяку дверного проёма гардеробной, где она стояла.
- На зимней. Так, Люба, мне нужно термобельё, тёплые носки… Где у меня ватные штаны…, ну, лыжные?
- Термобельё? Вон в нижнем ящике, - вспомнила Любовь Тимофеевна. – Так ты куда собрался-то?
- К Васе. Ну, давай, помоги мне, что стоишь. Зинка его достала…, «хуже горькой редьки». У мужика вообще сейчас депрессия начнётся… Поеду, поддержу.
- Аа… Значит с Васей разговаривал? – перешла на полушёпот Любовь Тимофеевна, чтобы их разговор ненароком не услышала её сестра.
- Да, позвонил. Он мне сказал…, достала она его…, пилит и пилит…, бензопила «Дружба», ой, нет, «Зинка».
- Ага…, дружбаны, значит…, - Любовь Тимофеевна кивала головой.
- А что? Ты с Зиной по театрам ходишь? Вот и ходи. А мы на рыбалку…, пойдём.
Любовь Тимофеевна, поджав губы, молчала.
- Люба, ну, давай уже, найди мне всё, что надо. Быстрее соберусь, быстрее уеду. И да…, ты Зинке, наверное, не говори. Хотя, её муж её и так не волнует. – Александр Семёнович чуть помолчал, и затем продолжил. – Представляешь, она ему записку оставила «уехала в отпуск», и всё, ни ответа, ни привета…, даже не сообщила, куда укатила, - возмущённо говорил Александр Семёнович.
- Ну, Зина, - покачала головой Любовь Тимофеевна.
- Вот такая твоя Зина…, - Александр Семёнович нашёл в глубине гардеробной толстый шерстяной свитер и фланелевую рубашку. – Пригодится, - сказал он и, выйдя из гардеробной в спальню, бросил их на кровать.
- И это…, пусть Диану не обижает, - строго сказал он.
- Ну и надолго ты собрался? – поинтересовалась Любовь Тимофеевна.
- Не знаю. На пару дней, точно, - неопределённо ответил Александр Семёнович.