Я перевернула котлеты и в очередной раз с тревогой выглянула в окно. Отыскав взглядом синюю Тошину футболку, вернулась к готовке. Вроде все в порядке...
Может, Андрей с Игорьком правы и ребенку действительно пора давать больше свободы?
Накануне вечером у нас состоялся стихийный семейный совет. Тему для прений подкинул мой младший внук — семилетний Антон.
— Все мои друзья во дворе сами гуляют. И только я как дурак — с бабушкой! — заявил он за ужином.
— Неправда, — возразила я. — С Никитой тоже бабушка гуляет, и с Оленькой. А с Митей — няня.
— Это же малышня, дошколята, — рассердился Тоша, — а я уже во второй класс хожу. Надо мной все смеются! Бабушкиным внучком обзывают.
— Кто обзывает? — вскинулась я, готовая тут же бежать разбираться с обидчиками моего любимца.
— Все! — Губы Антошки изогнулись подковкой — вот-вот заплачет.
— Ну-ка не смей сырость разводить! — строго прикрикнул зять. — Ты же мужик!
— Как плакать, так мужик, а как гулять, так маленький, — всхлипнул внук, потрясенный несправедливостью этого мира.
— Я в семь лет уже один гулял, — встал на защиту брата пятнадцатилетний Игорь.
— А я вообще с пяти, — задумчиво добавил их отец.
— Не сравнивай, — подала голос дочка. — Во-первых, ты без бабушек рос, а во-вторых, в деревне. Там дети гораздо раньше взрослеют.
— Это потому, что у них с самого раннего возраста уже есть обязанности. Я, например, уже в четыре года кур кормил. А в шесть — Звездочку в стадо отгонял. А Антон у нас растет как растение мимоза в ботаническом саду, даже шнурки завязывать сам не умеет. Не удивлюсь, если Тамара Николаевна в наше отсутствие его до сих пор из ложечки не кормит!
Я хотела возмутиться, но вспомнила, что в прошлом месяце, когда Тошенька болел, действительно кормила его куриным супчиком с ложки, и... промолчала.
— Значит так, с завтрашнего дня Антон гуляет во дворе без сопровождающих, — тоном, не терпящим возражений, заявил зять. — Я так решил!
— А почему ты в одиночку такие вопросы решаешь? — осадила его Ира. — У нас в семье демократия!
— Ладно, — согласился Андрей. — Тогда давайте голосовать.
Мужская часть семьи проголосовала «за», я — «против», дочка воздержалась.
Вопрос был решен в пользу Антоши.
На следующий день, перед тем как отпустить младшего внука в «автономное плавание», я, разумеется, взяла с него клятвенное обещание никуда не уходить с детской площадки, которая находится как раз напротив нашего подъезда.
Скрепя сердце отпустила Тошу гулять, а сама занялась приготовлением обеда. Но каждые пять минут меня словно магнитом тянуло к окну — как там наш ребенок? Не обижают ли его мальчишки постарше? Не подходит ли он близко к этим ужасным ржавым качелям? Не роется ли голыми руками в грязном песке?
В течение часа все было в порядке, а потом...
Я как раз промывала макароны, когда с улицы донесся громкий детский рев. Замерла, прислушиваясь. Господи, это же Тошенька плачет! Выскочила на балкон, но внука на площадке не увидела. Я пулей вылетела на лестничную площадку и услышала, что рев уже доносится из поднимающегося лифта.
Еле дождалась, пока дверь наконец откроется!
— Малышик, что случилось?! — бросилась к рыдающему Антоше. — Тебя качелями по голове ударило?
— Не качелями, — завыл он. — Вовка Ковальчук мою машинку взял, я стал отбирать, а от меня этой машинкой... прямо по голове-е-е.
— Где болит?! — перепугалась я.
Ведь черепно-мозговые травмы — это очень-очень-очень опасно!
— Здесь, — внук провел ладошкой по макушке и посмотрел на свою руку.
Я тоже взглянула и чуть сознание не потеряла. Потому что на руке была... кровь! Не слишком много, но вполне достаточно, чтобы я немедленно вызвала такси и повезла Антона в травматологию.
— Ничего страшного, — заверил меня врач. — Кости черепа не повреждены, сотрясения тоже нет. Шишка и небольшая царапина. Царапину я обработал, а к шишке дома периодически прикладывайте грелку со льдом. Но ненадолго: минут пять подержите, а потом перерыв на полчаса.
...Дождавшись, пока Игорек придет из школы, я передала на его попечение Антошу вместе с грелкой и помчалась к Ковальчукам.
Надо сказать, что наши семьи не то чтобы дружили, но очень тесно приятельствовали. В этом не было ничего удивительного: моя дочка работала вместе с Вовкиной мамой, Игорек учился в одном классе со старшей сестрой Антошкиного обидчика, а зятья иногда вместе ездили на рыбалку.
Мы с интеллигентной и милой Верой Степановной (старейшиной клана Ковальчуков) вместе «пасли» во дворе и в парке сперва старших внуков, затем младших. И все было замечательно до тех пор, пока я не отпустила Тошу гулять одного. А он получил травму головы. Причем не в результате случайного несчастного случая, а вследствие вероломного нападения их внука. Никому не позволю бить моего любимого Тошу!
...Из взрослых дома была только Вовкина бабушка. Я была возбуждена и, возможно, высказала ей свои претензии в излишне резкой форме.
Наверное, мне не следовало употреблять такие выражения, как «малолетний бандит», и делать прогнозы насчет криминального будущего ребенка.
Но это же не повод, чтобы в ответ орать: «А ваш хулиган моему Володеньке в глаза песок бросил!» — выталкивать меня из квартиры, захлопывать дверь прямо перед моим носом, а вдогонку еще обзывать по-всякому!
В общем, Вера Степановна оказалась совсем не такой уж милой и интеллигентной.
Когда Ира и Андрей вернулись с работы, я, естественно, отчиталась перед ними, как прошел наш день. И первым делом поведала о ЧП с Антошей.
— Все пацаны в его возрасте дерутся, — сказал зять.
А дочка с улыбкой обняла Тошу, подула ему на шишку, затем легонько коснулась ее губами:
— Сильно болит?
— Уже не очень, — сказал он. — Ничего, до свадьбы заживет.
Меня задело такое беспечное, я бы даже сказала, наплевательское отношение детей к происшествию с их ребенком, поэтому я в подробностях рассказала о своем визите к Вере Степановне.
Зять, слушая, только усмехался в усы, зато глаза дочки потемнели от гнева. Помните тот отрывок из «Маугли», где Багира беседует с Каа: «Так они называли меня желтой рыбой?»
— «Да! Да! И еще червяком! Земляным червяком!»
Наш последующий диалог с Ирой был практически таким же.
— Она назвала тебя старой скандалисткой?! — возмущенно воскликнула дочка.
— Да. А еще хамкой. И истеричкой. И сказала, что мне нужно лечиться!
— Я этого Ленке никогда не прощу!
— А Лена тут каким боком? — удивленно спросил зять.
— Не буду же я выяснять отношения с пенсионеркой, — пояснила Ира. — А Ленка мне ответит за грубость своей мамаши!
На другой день дочка с довольным видом сообщила, что я отмщена:
— Шепнула шефу, что Ковальчук, вместо того чтобы работать, полдня висит в социальных сетях. Директор вызвал Ленку на ковер и устроил взбучку. А еще велел сисадмину отключить ей Интернет.
А спустя несколько дней моя Ириша вернулась с работы не просто расстроенная, а вся в слезах:
— Я вчера спешила на родительское собрание и в магазин канцтоваров никак не успевала заехать. А классная руководительница попросила принести два пачки бумаги, иначе Игорю нормальной оценки в четверти не видать. Ну я и взяла бумагу в офисе — собиралась потом купить и положить обратно. А Ленка засняла на телефон, как я кладу пачки к себе в сумку, и сегодня показала запись генеральному.
— Вот стерва! — ахнула я. — И что теперь делать?
— Шеф так орал на меня! — еще горше заплакала дочка. — Сказал, что сегодня я краду бумагу для ксерокса, а завтра умыкну со счетов компании миллион. А еще сказал, что не потерпит в своей фирме нечистых на руку сотрудников, и велел написать заявление по собственному желанию!
Я схватилась за сердце, зять за телефон.
— Привет, Борис, — хмуро сказал он в трубку, и мы сразу поняли, что он звонит главе семьи Ковальчуков. — Ты мне долг отдавать собираешься? Да мало ли что я пять дней назад говорил!
Зять выслушал, что ему говорит Ковальчук, и продолжил:
— И что? А теперь я передумал. Нет, две недели не подожду. И неделю тоже. В расписке написано, что ты должен был вернуть всю сумму еще три дня назад. Если завтра свои 1000 баксов не увижу, обращаюсь в суд. Хотя нет, судиться слишком хлопотно. Лучше я продам твой долг коллекторам!
В пятницу зять вернулся домой с работы гораздо позже обычного и злой-презлой. Сообщил угрюмо:
— Ко мне сегодня внезапно внеочередная проверка нагрянула. Причем пришел не наш инспектор, а незнакомый налоговик. Ушлый такой. Зарылся в документы, как крот, и роет, роет, роет...
— А что, может что-то нарыть? — озабоченно поинтересовалась Ира.
— Кто ищет, тот всегда найдет. Везде при желании можно нарушения накопать, и моя автомастерская — не исключение. Я знаю, кто этого крота на меня натравил. Борька! Сам на рыбалке как-то хвастался, что у него в районной налоговой хороший знакомый работает. Вот сволочь!
Во вторник около семи вечера в дверь позвонили. Я была уверена, что это вернулся с тренировки Игорек. На пороге действительно стоял мой старший внук, но не один. Рядом с ним я увидела нашего участкового, а за их спинами — семью Ковальчуков в полном составе.
Все, кроме Игорька и маленького Вовки, были настроены весьма воинственно. Я держала себя в руках. Не ахала, не охала и не причитала. Молча посторонилась, впуская внука и незваных гостей в квартиру. Позвала ужинавших на кухне Иру с Андреем.
Когда все собрались в гостиной, участковый грозно заявил:
— Пожалуй, придется мне вашего Герострата на учет поставить, — и кивнул сурово в сторону Игорька.
— В каком смысле Герострата? — уточнил зять.
— Он нам дверь поджег, — сердито буркнул Борис.
— А если бы огонь в квартиру перекинулся? Мы же могли все заживо сгореть! — возмущенно добавила Елена.
— Или от угарного дыма задохнуться! — встряла Вера Степановна.
— Может, не надо сразу на учет, — заискивающе попросила я. — Игорек ведь хороший мальчик.
— Да я уже второй день только вашим хорошим мальчиком и занимаюсь! — фыркнул участковый.
— Почему второй? — удивилась Ира. — А вчера он что натворил?
— А вчера мне поступил сигнал, что ученик девятого класса Игорь Попов продает старшеклассникам своей школы марихуану. Я произвел личный досмотр и обнаружил в его рюкзаке семь пакетиков с травой.
Далее последовала немая сцена. Первой обрела дар речи дочка:
— Игорь, да как ты мог?! — воскликнула она.
После этого возгласа все закричали одновременно.
Борис: «Яблоко от яблоньки!»
Андрей: «Почему нас сразу не поставили в известность?»
Ира: «Игорь, покажи немедленно вены!»
Игорь: «Мама, я не колюсь. И траву не курю! А эти пакетики мне Ксюха в рюкзак подкинула! И Владимиру Петровичу тоже она «стукнула».
Лена: «Оксана, что он говорит? Это правда? Откуда ты взяла наркотики?»
Участковый: «Да там не марихуана была, а сушеный укроп. Я поэтому и не сообщил ни вам, ни куда следует...»
Вера Степановна: «Ой, а куда Володенька наш подевался?»
Я: «А где Антоша?!»
Игорь: «Может, сбежали? Я слышал, как входная дверь хлопнула».
И мы все гурьбой бросились к окну. Было уже довольно поздно, и на детской площадке виднелись только две маленькие фигурки: одна в синей футболке, другая в зеленой.
Мальчики с упоением раскачивались на старых качелях и громко хохотали — от радости и полноты бытия.
Завершение вендетты
— Ириша, я поговорю с шефом, упрошу, чтобы взял тебя обратно, — вдруг тихонько сказала Лена.
— Да ладно тебе, я уже другую работу нашла, — улыбнулась дочка. — К дому ближе, и зарплата больше.
— Кстати, о деньгах... — подал голос зять. — Я про коллекторов просто так ляпнул. И долг можешь пока не отдавать, мне не к спеху. — Он хлопнул Бориса по плечу.
Тот тоже похлопал Андрея — по спине: — Ты насчет проверки на работе не переживай. Я сегодня же Паше позвоню и этот вопрос улажу.
— Вера Степановна, вы уж, голубушка, простите меня за то, что гадостей вам наговорила, — прошептала я виновато.
— Мы с вами тогда обе погорячились! — отмахнулась она. — И вообще, кто старое помянет...
— Мы пошли гулять! — хором сообщили Игорь и Оксана.
— Чтобы в девять были дома! — хором предупредили Ира и Лена.
— Только сначала малышей к нам загоните, — попросила я. — А давайте все вместе чаю попьем? Я как раз слоек с яблоками напекла!
Так, полным примирением и совместным чаепитием закончилась наша с Ковальчуками вендетта.