Эта тварь пернатая никого не пропускала, кто делал попытки пройти по двору Артамоновых. Доходило до того, что Нина Леонидовна привязывала разбойника длинной верёвкой за лапу к стене курятника , но он так рвался на свободу, что однажды, чуть крылья себе не оторвал, запутавшись в длинной верёвке.
Давно бы его в супе сварили , да уж больно хорошо он курочек смотрел и они его обожали, никуда далеко от двора не уходили. Нину Леонидовну петух не трогал, но иногда мог грозно поворчать на неё, да крыльями похлопать — понимал, что она кормилица и обижать её нельзя, она одна звала его Петей.
Для всех остальных он был Полканом — не всякому псу такую грозную кличку дадут, а вот петух этот, заслужил её своими ратными подвигами.
Но был один человек, которого Полкан боялся как огня — это одноглазый Савелий. Однажды, когда Полкан, по своему обыкновению, налетел на Савелия, который решил срезать путь до магазина через двор Артамоновых, то очень пожалел, что не разглядел в нём достойного противника.
Савелий, с бодуна, даже не понял кто посмел на него покуситься. Он мирно, хоть и торопливо, шагал в магазин, предвкушая, как очень скоро зальёт в горящие трубы живительную влагу. Никого не трогал, не задирался, а тут... Единственный глаз Савелия налился кровью от ярости и злости. Он, ловким движением руки, схватил Полкана за крыло, потом, несмотря на отчаянное сопротивление грозной птицы, взял в одну руку обе лапы обидчика и, так замахал петушинной тушей, что только перья из Полкана посыпались.
Пару минут он кружил петуха, держа его за лапы, а когда остановился, то Нина Леонидовна, которая наблюдала за этим, думала, что её Петя уже мёртвый, после такой "карусели"... Но Полкан, ощутив под своими лапами твёрдую поверхность земли, несколько раз завалился на бок, а потом, покачиваясь и трусливо оглядываясь, поковылял к открытым дверям курятника. С тех пор, он даже голос Савелия узнавал издалека и бежал прятаться.
Савелия в деревне многие боялись, не только Полкан.
Жил Савелий один в стареньком домике, доставшемся ему после смерти матери. Женат он никогда не был. По малолетке, когда-то, попал за хулиганство в колонию, из которой его перевели во взрослую тюрьму. Там он ещё чего-то накосячил и увеличил себе срок. Мать его не дождалась, похоронили её соседи.
Савелий вышел на свободу с одним глазом, весь в шрамах да в наколках, устроился сторожем в мехколонну, что при деревне была и жил одиноко, компаний не водил, но напивался, когда деньги были, до беспамятного состояния. Отсыпался и шёл работать. Прогуливал он, за всё время, всего пару раз, но ему это простили. Безобидный он был, если его не трогать и исполнительный.
Был ещё один случай, когда Полкан погнался за детворой, которая решила пройти к реке коротким путём мимо дома Артамоновых. Он уже погнался было за убегающими от него пацанами, как увидел идущего в сторону их двора, Савелия. Петух на мгновение остановился, перевёл дыхание и, что есть мочи, помчался в сторону своего курятника. Нина Леонидовна, которая это видела, покатилась со смеха:
— Савелий, Вы бы почаще ходили мимо нашего дома, может наш петух стал бы более добрым, — смеясь сказала она мужчине, который подошёл к их двору.
— Да, агрессивная у Вас птичка, Нина Леонидовна. Я сам такой — не люблю несправедливости, — ответил улыбаясь Савелий и пошёл по своим делам, под пристальным взглядом петушиных глаз, наблюдающих за ним из-за забора.
.........
Пять лет жил Полкан у Артамоновых и пять лет верой и правдой служил хозяевам. Хоть и не молодой уже был, но ещё года два мог бы пожить, если бы не охотники, которые осенью остановились на берегу реки в палатке. Собака у них была породы гончая — охотничья , натренирована на птицу. Ничего не подозревающий Полкан обходил свои владения, не зная, что за ним следит глаз опытного пса... Он ещё был жив, когда оказался в руках охотников, принявших Полкана из пасти своей гончей...
Нина Леонидовна даже прослезилась — жалко ей было птичку свою, да что поделаешь, такая у неё судьба оказалась.
___
С уважением — Проза из жизни