☯️ Ласкаемая, войди в ласку как в вечную жизнь.
Третий раздел включает в себя три техники достижения безмятежности.
Первая сутра раздела звучит так: «Во время ласки, дорогая принцесса, входи в ласку, как в вечную жизнь.»
Ошо, оставляя подсказки для еретиков, дает направление, которое на первый взгляд кажется очевидным — лаская, будь тотально лаской. Однако очевидное кажется очевидно бессмысленным, ведь на предыдущем занятии была формулировка «соси и стань сосанием», вряд ли отдельная сутра из 112 посвящена идентичному действию.
Другие трактовки сутры разнообразны, но не отвечают на возникший вопрос.
Одни предлагают медитацию на мягкую щекотку.
Вторые рассказывают о возможности поймать ум на сомнениях в момент трепетного изумления, что помогает растворить, лежащий в основе всего, объектно-субъектный конфликт, то есть разделенность.
Третьи видят суть сутры в ценности аскезы, как способности управлять умом, усиливать внутренний огонь, благодаря которому достигается чистота внутреннего опыта, и как устремленный взгляд на самость, дарующий особый вид наслаждения.
Интуитивные поиски привели к зацепке, обнаруженной в вероятно одном из ранних переводов трактовки Ошо (pdf без авторства):
«Ласкаемая, войди в ласку как в вечную жизнь»
Первоначально две последние сутры были в списке непрактикуемых, однако в процессе изучения, проявилась возможность прикоснуться к ним в групповом процессе.
В предыдущей сутре я использовала крайне эффективную, терапевтичную практику «нет/да», которую я люблю из-за ее эффекта в моменте.
В описываемой сутре я неожиданно оказалась в мифическом лесу у прекрасного озера... не буду забегать вперед, сначала вкратце изложу хитросплетения теоретической части.
Ошо делит людей на два полюса: человек нашедший себя, соединенный со своим центром и человек потерявший себя, навсегда разделенный с центром. Первый это Будда, то есть состояние присутствия в настоящем моменте, второй — сумасшедший, не имеющий доступа к настоящему и самоосознаванию.
Обычный человек находится посередине, зафиксированный якорем, образом себя и мира вокруг и наша убежденность словно поводок, на котором мы все время раскачиваемся от присутствия к сумасшествию...
Нормальный человек — для вас он какой?
Некий мертвый образ неосознанно перемещающийся из прошлого в будущее, минуя настоящее, которого нет на линии времени, ведь оно вечно.
Образ всегда устаревший и поэтому недостижимый — неиссякаемый источник напряжения.
При этом мы не отказываемся от эволюции, от пути совершенствования, мы отказываемся от желания зафиксировать что-либо, ведь это желание никогда не удовлетворить.
Человек гарантировано в настоящем в трех проявлениях: в любви, медитации и смерти.
Незадолго до момента смерти, если она не внезапна, появляется осознавание этого факта без возможности не принять происходящее. Маленькое я ощущает свою ничтожность. Мгновенно исчезают все представления о себе и о том, что и как должно быть.
Остается другая помеха для слияния сознания и настоящего, к которой мы вернемся в следующих частях.
Есть золотое правило: медитация происходит только в настоящем, если мы не в осознавании настоящего, то это не медитация.
В истинной любви мне не надо быть какой-то лучше, прямо сейчас меня любят такой как я есть.
В истинной любви я нашла того, кто каждый раз своим присутствием дает возможность осознавать себя светом любви.
А мгновение, когда меня ласкает любящий и любимый, уже совершенно.
Итак, мы добрались до сути первой сутры на безмятежность — медитируя на ласку, удивление, или щекотку, перейти в глубокое, бесконечное настоящее с помощью осознавания совершенства всего, через отпускания всех пойманных на контрасте убеждений, сомнений, образов и представлений.
Я не фокусник и щекотать каждого из двух десятков практикующих через зум пока не умею, остается только вариант с осознаванием себя безусловно любимым.
Вернуться в рай это задача воплощения, а не двухчасового практического занятия.
Понимая это, я поставила перед собой более доступную цель: показать, как с помощью обыденного предмета можно изменить восприятие, если смотреть на себя глазами Бога в отражении над раковиной.
Для этого нужно изменить восприятие зеркала и своего отражения.
Поэтому в продолжении подготовки к практике мы коснулись мифа о Нарциссе и истории магического предмета
Миф о Нарциссе обыденно используется как иллюстрация самолюбования и эгоизма, однако на занятии я предложила увидеть нечто иное в архетипе, оказавшем на нас глубокое влияние.
Сюжет классической версии (3-я книга «Метаморфоз» 8 г. н. э.):
пятнадцатилетний юноша, никогда не видевший своего отражения из-за предсказания сделанного при рождении, настолько прекрасен, что его красоты желает каждый. Но Нарцисс настойчиво отвергает всех, в том числе и влюбленную в него нимфу Эхо, которая к моменту встречи уже была наказана за болтливость и могла лишь повторять окончания услышанных фраз.
Затем богиня возмездия заманивает Нарцисса в лесную чащу к источнику со спокойной водой, в котором юноша впервые увидел самого себя. Не отдавая себе отчета в том, что это лишь отражение, он влюбляется так сильно, что умирает от истощения на берегу озера, переродившись в цветок.
Итак, молодой человек остается холоден ко всем предлагаемым удовольствиям и страстям, очевидно, пребывая в превкушении чего-то инициирующего, отказывается от «слышания» мифическим существом, от акустического отражения и, в завершении, от самого себя, ради божественного совершенства, представшего перед ним в водной глади.
Через эту перспективу можно увидеть Нарцисса олицетворением целостности и вечного стремления к совершенству, который, соединившись с собой, достигает бессмертия в вечном цветении.
До 14-го века для того, чтобы увидеть себя, использовали воду, обсидиан или отполированный металл, отражения в которых были мутными и иносказательными, отсюда и магические обряды с отражением для связи с потусторонним миром и для апроприации сакральной силы.
Естественным зеркалом же для большинства были соплеменники... а значит, для того, чтобы свое отражение нравилось, необходимо улучшать себя и того, в ком я отражаюсь. привет созависимость.
Зеркало же исключает другого, наделяя того, кто смотрит самодостаточностью и завершенностью. В этом случае зеркала становятся возможностью, отделяясь от реальности и замыкась на самом себе, рождать чудовищ самовлюбленности.
Однако в нашей истории, а значит, и в нас, есть иное восприятие отражения в зеркале…
Зеркало как источник божественной энергии
В период экспериментов по книгопечатанию Иоганн Гутенберг зарабатывал на изготовлении специальных зеркал для паломников. Небольшие выпуклые отшлифованные, прикрепленные к оловянным рамкам, зеркала встраивались в головные уборы или длинные шесты. Их назначением было, отразив святое место или святые мощи, самому стать источником божественной энергии.
Зеркало как возможность увидеть себя глазами Бога.
Центральным элементом Портрета четы Арнольфини Ван Эйка, кстати, современника Гутенберга, является зеркало, обрамленное десятью медальонами с изображением Страстей Христовых.
То есть, каждый раз, вглядываясь в отражение такого зеркала, я вижу не мои достоинства или недостатки. В этом случае, уже не я смотрю на себя, на меня смотрит безусловно любящий, тотально принимающий Бог, пожертвовавший своим сыном ради того, чтобы сейчас я был таким как есть.
Взгляд Бога
Мы привыкли воспринимать мир отражением моих разнообразных я, смотреть в происходящее как зеркало себя — снова этот замыкающий на себе и отделяющий от жизнь взгляд, который, несмотря на эгоцентризм, делает «я» чем-то случайным, фрагментарным, мимолетным и незначительным.
Предлагаю вспомнить, забытое ощущение того, что я являюсь лишь отражением прекрасного и разнообразного настоящего момента таким, как есть.
Мир создал меня, чтобы постигать, осознавать глубину мгновения и даже самое незначительное прекрасно и достойно быть отраженным мной во всех подробностях.
В значимость я возникает из возможности быть зеркалом бытия.
Соединяя эти способы восприятия в практике, зеркало способно стать инструментом для очищения от всего темпорального, для восприятия глубины бесконечности, то есть, как раз того, что и является сутью сутры «ласкаемая, войди в ласку как в вечную жизнь»
Это непростая практика, ведь необходимо разомкнуть устоявшийся паттерн относительно сакрального атрибута нашей жизни — собственного отражения.
В процессе этой работы взращивается безмолвное присутствие, поэтому после ее выполнение некоторое время может присутствовать устойчивое состояние безмятежности и покоя.