– Анют, нам нужен планчик! – попросил Антон. – Я вот так вот сразу и не найду... Или схемка!
– Сейчас набросаю, – согласилась ненасытная любовница. – Только листок возьму.
– Да, Ань! – уточняюще подговорился Кирилл. – Избить-то его не проблема. А куда с дедом-то потом?
– За деревню его, старого козлину! – не задумываясь, скомандовала любимая внучка. – Пускай подыхает! Только надо, ребят, так его отделать, чтобы уж точно сдох…
– По башке дам, – спланировал Кирилл.
– Я добавлю, – пообещал Антон. – Кирюха, понадобится моцик!
– Да, без проблем, – ответил Кирилл, имеющий доступ к отцовскому гаражу в любое время. – Заведу, заеду в ограду. Загрузим. С обрыва спустим...
– О! – воскликнула Анна. – Это дедка Валька не переживёт. Ну, пацаны, принесёте всё!
– Да, конечно, – закивал головой Кирилл.
– Всё, до купюрочки, – подтвердил Антон.
– Вознаграждение большое… – подлила масла в огонь жестокая внучка. – Так что старайтесь. А после отдам вам всю себя.
– Да и без слов понятно, – озвучил Кирилл, правой ладонью массируя свой гульфик.
– Вроде говорила, что позу «69» отработаем, – вспомнил Антон.
– Да-да! – не забыла исполнительная учительница. – Будет всё!
– А сколько там денег? – поинтересовался Антоха.
– Ребят, тысячи, – призналась Анюта. – Джексоном клянусь!
– Угу, – задумался Антоха, да и Кирюха выкрикнул: «Вау!»
Домашний банк представлял собой весьма лёгкую доступность. Молодёжь, одурманенная будущими деньгами, потеряла всякую бдительность. Все трое были однозначно уверены в успешном исходе задуманного предприятия. Никто из них не сомневался. А больше парней – самоуверенная девушка, сумевшая предать пожилого человека, подарившего ей жизнь без войны.
Покопавшись в черновиках, Анька не нашла, на чём чертить. Тогда она, бессовестная и наглая, вбежала в зал, где жила сумасшедшая, и, выхватив у Тани её альбом для успокаивающего рисования, вырвала целый лист, белеющий кристальной чистотой. Младшенькая возмутилась, мямля языком. Но старшенькая уже порхала карандашом. Шизофреничка упала на колени перед парнями, которые гоготали. Она плакала, по-своему умоляя вернуть последнюю страничку, на которой рассчитывала сейчас воссоздать всю семью, вместе с дедушкой Валей. Это была красочная история продолжительностью в сорок бумажных полотен.
– Ну, натуральная шиза! – ржал Кирюха. – Хорошо, что тогда расстался с этой дурочкой!
– Да! – одобрил убийственный поступок самый близкий друг. – Анютка не слетит с катушек!
– Ни-ког-да! – по слогам выговорила Анна, как бы в подтверждение, не глядя даже на плачущую, а всё выверяя мельчайшие детальки. – Во! – воскликнула дьяволица. – Кажется, готово! Конечно, схематично. Зато понятненько, – и, подсев к ребятам, начала рассказывать, прямо перед Таниными глазами, как они обязаны действовать.
Изумлению шизофренички не было твёрдых границ. На её лице появились дикий ужас и страх – потерять учителя, прежде всего, – а Валентин Трофимович занимался с гномиком уроками. Его немецкий, как всегда, был до сих пор безупречен. На войне знание именно этого языка неоднократно выручало. Из скольких фашистов удалось-таки вытрясти зашифрованную информацию! Как и на той стороне, на этой Великую Победу добывали переводчики. А если их ещё и одевали в броню да ставили на гусеницы, цены им не было. Ведь сам ветеран, изучая с экипажем подбитые и захваченные немецкие танки, за долгие годы войны прочитал сотни различных карт, напрямую относящихся к нацисткой Германии. По образованию командир Брюханов ушёл на фронт как педагог, как учитель иностранного языка, немецкого. За отличные способности предлагали оставаться в штабе. Но не пожелал. Молодой защитник по-геройски защищал Родину-мать, не в тылу, а на поле кровавой битвы, в которой бесстрашно победил, как миллионы солдат, живых и мёртвых. Спустя почти пятьдесят лет, вспоминая те жаркие бои, семидесятисемилетний очевидец передаст в школьный музей свои военные дневники, в слепой надежде на то, что когда-нибудь их прочтёт юное поколение, что когда-нибудь они превратятся в живую книгу бесконечной памяти, навеки закалённой в вечном огне безумной войны…
Продолжение следует...