- Что это у вас?
- Ничего.
- Как это ничего?
- Да ничего, это так …
- Как это так! Это не так! Это!?
Меня прямо всего затрясло от неожиданности и страха. Нас поймали. Что теперь? Ужас!
- Вы только посмотрите!
Валерия Михайловна выхватила у меня колоду карт и подняла ее высоко над головой. Так высоко, что не достать. Кошмар заключался в том, что Валерия отняла у нас «порнографические» карты, (как мы тогда думали), и все это случилось, когда мы с Яблонским рассматривали их под партой во время урока математики.
- Что же это такое? Я повторяю свой вопрос, что это?
Тягостное молчание.
- Я еще раз спрашиваю. Что это?
- …
- Что вы молчите? Превращать урок математики в пьяный кабак вы умеете, а отвечать за свои поступки нет?
- …
- Не можете значит?
- Да. Мы…
- Что мы? Что ты мычишь, Мельников? У вас такие почтенные родители, а вы? - громко и четко, так чтобы слышал весь класс, - произнесла Валерия Михайловна наша метематичка, и в то же время классная руководительница.
- У вас такие почтенные родители! - она делала ударение на слове «почтенные» и произносила его очень четко почти по буквам. – А вы? Разнузданные! Расхлябанные! Что из вас выйдет? Кем вы станете? Вы же подонки!
Слава богу, класс еще не видел, что за карты она держала. Картинки – голых девушек она закрыла своей ладонью.
- Все, мое терпение лопнуло, я пишу большое письмо (письмо тоже оказалось ударным), - вашим родителям на работу, - кричала Валерия. – Пусть в МИДЕ знают, чем занимается сын их большого работника во время занятий. Пусть все знают!
У Яблонского оба родителя работали врачами, к МИДу отношения не имели, означало ли это, что им на работу не сообщат? А то как же?
- И твоим родителям, Яблонский, я тоже напишу большое письмо. Там тоже станет все известно. Пусть все узнают! Какие вы подонки! Все!
Мы стояли, опустив головы, чувствовали себя униженными и морально раздавленными. Что она нам сделает? Неужели сообщит на работу родителям? Большое письмо! А что она там напишет? «Рассматривали голых девиц во время урока алгебры?» Позор! А сами карты? Как мы их вернем Маслину? Ведь мы их одолжили «на время», а он в свою очередь украл их у брата, тоже «на время» и собирался вернуть. Как он теперь сможет это сделать?
В общем, после этого весь класс дразнил нас: «почтенные родители», «большое письмо». Да мы и сами ржали, хотя очень боялись, что Валерия сообщит ну если не на работу, то уж родителям запросто. Она часто звонила мне домой, чтобы рассказать моей маме «какой я гад».
И вот через несколько дней.
Вечер.
Вся семья уже поужинала и сидит перед телевизором. Звонок, я подхожу к телефону, который висит у нас в коридоре:
- Але?
- Але. Это Костя?
- Да.
- Это Валерия Михайловна звонит, - раздался вкрадчивый мягкий голос.
Да я и так ее сразу узнал.
- Мама дома?
- Да.
- Позови, пожалуйста.
Я вдруг понял, что у меня из носа хлынула кровь. Я еле-еле успел зажать ноздрю.
- Мам, тебя.
- Ты почему такой бледный?
- Я не бледный.
- Как не бледный, на тебе лица нет.
- Да нет, все хорошо, мам, тебя к телефону. Валерия Михайловна.
Я побежал в ванную комнату затыкать нос ватой. Включил холодную воду, подставил под струю нос, я знал, что так быстрее пройдет. Но главное, мне хотелось спрятаться, не слышать, как моя мама говорит по телефону с Валерией. Я конечно же не знал, что говорила Валерия, а только слышал, как мама отвечала односложно, и как будто бы оправдываясь:
- …………………………..
- Да, Валерия Михайловна.
- ………………….
- Не может быть, Валерия Михайловна.
- ……………….
- Он совсем не такой, Валерия Михайловна.
- ……………………..
- Он старается, Валерия Михайловна.
Прошло минут пятнадцать, наверное. Из того, что я услышал, я так и не понял, рассказала ли Валерия про «порнографию», и про «большое письмо». Кровь течь перестала, я уже не мог больше прятаться в ванной, и мне пришлось выйти в большую комнату. Мама уже сидела там.
- Ну-ка подойди сюда, – сказал отец.
Я ненавидел эту фразу всей душой. Она всегда предвещала долгий и нудный разговор о том, «что так нельзя, и сколько же это может продолжаться?» Я тупо смотрел в пол, наклонив голову.
- Ну и долго так может продолжаться? – строго спросил отец.
- Что?
- А сам ты не знаешь. Что?
- Ну…
- Ты ничего не учишь, не готовишься, у тебя двойки сплошные по математике.
- Последняя у меня четверка.
- Валерия Михайловна говорит, ты хуже всех в классе, ты и твой Яблонский. Я запрещу тебе с ним дружить, - продолжал отец.
- Да он нормальный парень.
- Нужно серьезно задуматься о будущем. Если так продолжишь дальше учиться, не поступишь.
- Я же не собираюсь поступать в Бауманский. Мне математика не нужна.
- Но «средний бал» должен быть не меньше чем четыре с половиной. Иначе у тебя даже документы не примут. А у тебя только по английскому пять. Остальные сплошные двойки и тройки.
- Что ты ее так боишься? - неожиданно спросила мама.
- Кого?
- Валерию.
- Да не боюсь я ее.
- Ну конечно, вот кровь из носа хлещет, как только ее имя слышишь. Весь бледный.
- Да нет, ну.
- Хватит лоботрясничать, – вставил отец. - Уже 8-й класс. Пора за ум браться.
- Она только это сказала?
- Ты невнимателен на уроках, – сказала мама, - болтаешь с Яблонским все время. Она вас рассадит. К девчонкам! К отличницам.
- Все?
- Этого мало?
Вздох облегчения вырвался у меня. Валерия не сказала про карты. Никуда она не напишет никакое «большое письмо».