Где- где. На бороде.

Как у многих детей, в память о детстве у меня имеется несколько своеобразных «зарубок». Попросту говоря- шрамов. Один, самый солидный, я получила в детском доме, катаясь с горки на листе железа, другой заработала после школьной линейки, разбив стекло. А, вот, на подбородке осталась память о домашнем детстве.

Этот шрам сложно самостоятельно увидеть, но, если потрогать, то он на месте. Никуда не делся. Небольшого размера, но солидного возраста. Ещё годик-полтора и ему стукнет пятьдесят. Почти как моим антителам по ветрянке.))

Наш дом в переулке Спартака был, как и все- деревянный. Сначала стариками разделенный на двух хозяев, а потом на трех. Одну половину занимала бездетная семья дяди, крохотная кухонька досталась дедушке с бабушкой, а наша семья обитала в комнате, примыкающей к кухне. Получалось, что у дяди была своя печка, у стариков своя, но её тепло доставалось и нам через смежную стенку.

Помню, что в этой стене была дверь. Заколоченная. Может, это старики отгородились от пьющей молодежи, а, может, наоборот, папа заколотил. Не знаю. Помню, что к бабушке мне приходилось бегать по улице.

Когда делали вход в нашу часть дома, то пристроили крылечко к своеобразной верандочке. Она когда-то задумывалась как ванная комната, там даже стояла ванная, забитая старым барахлом, но не было никаких коммуникаций. Все удобства только на улице.

Из неё в основную комнату вела дверь с очень высоким порогом. Отец однажды сказал, что на этом месте было окно, потом его превратили в дверь и появился пристрой и крыльцо. Вот такая запутанная архитектура царила в нашем доме.

Об порог всегда все спотыкались. Когда родители возвращались пьяными, то, матерясь, падали через него сразу на пол. Зимой от него сильно дуло, я помню это даже сейчас.

А, вот, летом, двери дома часто были настежь, хотя бабушка ругалась, что мы опять «напускали мухоты», вручала мне газету и отправляла домой бить мух. У дедушки была своя мухобойка, у папы своя. Дедовской я пользовалась в комнатке у стариков, когда бегая туда- сюда, вдруг запускала к ним надоедливое насекомое. Папина мухобойка всегда была в моём распоряжении, но иногда я бросала её так, что потом сама же не могла найти. Вот и заменяла её газетой.

Когда двери были открыты, я начинала прыжки с порога. Будучи помладше, я просто забиралась на него и спрыгивала. Прыгала до умопомрачения. И в одну сторону и в другую. Бабушка ворчала, что я мешаю им с дедом дремать. Стук был слышен даже у них.

Когда я немного подросла, мне стало неинтересно просто спрыгивать, я задумала испытание посерьёзней, решив перепрыгнуть порог.

Нда…. «Сергей Бубка» из меня не получился.

При первой же попытке я зацепилась сандаликами и приземлилась внутри комнаты совсем не так, как планировала. Из подбородка хлынула кровь. Вот этот момент я очень хорошо помню. Ох, я и заорала!

К счастью, папа был дома. Мой подбородок облили водкой и замазали зеленкой.

Долго я потом перелазила через порог аккуратно. Только перешагивая. Пока не зажил подбородок. А родители показывали мой шрам знакомым, периодически спрашивая у меня : «Ну, где там твоя зарубка?

Где-где! На бороде…