Историю моего выздоровления стоит начать с предыстории проявления первых симптомов. Все началось, когда мне было лет 13. Я начал замечать, что мне сложно вписываться в окружающее общество. Родители всячески подталкивали меня к общению со сверстниками, но на контакт я шёл с трудом. Примерно в то время я начал ощущать проявления болезни. Тогда я еще не осознавал, что все мои жестокие мысли - ненормальны. Мне не с кем было это обсудить, и с годами я все глубже и глубже погружался внутрь себя. Родители не понимали, что со мной происходит, и часто ругали. Иногда доходило до физических наказаний. Каждый кривой взгляд, каждая шутка, отпущенная в мою сторону, отзывалась громом в моей голове. Я пытался отгородиться от внешнего мира, я строил себе образы. Это помогло мне найти общение, ведь если надо мной смеялись, я мог смеяться вместе с ними над образом. В 15 лет мы с семьей поехали в Турцию, я обожал поездки в новые места за шанс собрать себе новое амплуа, которое бы имело все качества, котор
Историю моего выздоровления стоит начать с предыстории проявления первых симптомов. Все началось, когда мне было лет 13. Я начал замечать, что мне сложно вписываться в окружающее общество. Родители всячески подталкивали меня к общению со сверстниками, но на контакт я шёл с трудом. Примерно в то время я начал ощущать проявления болезни. Тогда я еще не осознавал, что все мои жестокие мысли - ненормальны. Мне не с кем было это обсудить, и с годами я все глубже и глубже погружался внутрь себя.
Родители не понимали, что со мной происходит, и часто ругали. Иногда доходило до физических наказаний. Каждый кривой взгляд, каждая шутка, отпущенная в мою сторону, отзывалась громом в моей голове. Я пытался отгородиться от внешнего мира, я строил себе образы. Это помогло мне найти общение, ведь если надо мной смеялись, я мог смеяться вместе с ними над образом.
В 15 лет мы с семьей поехали в Турцию, я обожал поездки в новые места за шанс собрать себе новое амплуа, которое бы имело все качества, которыми я не обладал. Там я встретил свою первую девушку. По началу общение было лживое, так я строил из себя того, кем я не являюсь (также не стоит забывать, что нам было по 15), но со временем я начал опускать эту защиту.
Впервые в моей жизни я ощущал такое тепло, но сказать, что я был счастлив - значит соврать. У неё были большие проблемы с агрессией, я к тому моменту тонул в навязчивых мыслях. Я пытался строить свою жизнь, постоянно спорил со своей головой, пытался поступать правильно, но все чаще путался, чьи мысли я слышу. Отношения тяготили, я постоянно прощал и извинялся, но бросить не мог. На данном этапе и начался мой процесс выздоровления, я пошёл в терапию. Девушка меня в этом поддерживала, сидела со мной на первых сеансах, ведь на тот момент мои голоса были громче внешнего мира, они обладали огромной силой надо мной. Первые пару месяцев были самые тяжелые. Потом просветление. До сих пор вспоминаю этот день когда подействовали медикаменты, когда я проснулся с тишиной в голове. Это было очень непривычно, но я знал, что я нахожусь на правильном пути. Девушка заметно отдалялась, отказывалась знакомить меня со своими новыми друзьями и по итогу позвонила на 8 марта и сказала, что больше не любит. Было больно, но прямо в это день я понял, что я иду в правильном направлении, ведь мои мысли не добивали меня. От голосов не осталось и следа, ведь я уже знал, как они работают. Спустя пару месяцев я закончил лечение, перестал принимать таблетки.
Я многое узнал о себе, многому научился. И хоть на тот момент я все еще ощущал остаточные проблемы, я также знал, к чему я должен стремиться. Я совершал ошибки. Вступил в отношения, не поняв своих чувств, однако смог решить все мирно и расстаться. Потом очередные отношения, где у девушки были проблемы с агрессией. Заметив неутешительную тенденцию, я также прервал эти отношения, и мы спокойно разошлись. У меня появилась вера в свои силы, я начал доверять своим мыслям и даже искать в них опору, о чем я и не мог подумать пару лет назад. Я стал значительно спокойнее. Люди, с которыми я давно не общался, не узнавали меня. Мне начало хватать дисциплины для постоянных походов в зал, в нелюбимый институт. И все это благодаря терапии. Страхи прошли, взгляд прояснился. Я очень боялся, что терапия изменит меня до неузнаваемости, что я стану скучным, что не смогу писать стихи. На деле же я просто избавился от болезни. Сейчас все прекрасно. Проблемы появляются, я их решаю, они уходят. Приобретенное спокойствие помогает во всех аспектах жизни, уверенность — в развитии собственного дела, в личной жизни.
Все плохое, что со мной было, обернулось либо нейтральным опытом, либо вовсе чём-то светлым, напоминающем о действительно важных вещах.