Отечественный автомобиль ВАЗ-2106 проехал мост и приближался к адресу, известному всем жителям города – Литейный проспект, дом 4. У задержанного, фиксирующего маршрут движения через боковое стекло, мелькнула мысль, что его доставят в Управление, и каким-то образом заместитель начальника УУР узнает о задержании. Он же опер…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/ZcjNyk75bG3jixtL)
Жигули со спецсигналами на крыше проехали в медленном потоке машин мимо приметного дома. Надежда осталась где-то в кабинете на четвертом этаже здания, с крыши которого всегда был виден Магадан. Всю дорогу Валиев молчал. Бывший дознаватель понимал, что задача сотрудников, застегнувших наручники, не разобраться в сути дела, а «доставить его куда следует».
И сейчас бесполезно доказывать невиновность или рассказывать о себе только хорошее. Надо готовиться к разговору со следователем. В предстоящей беседе с работником челябинской прокуратуры лейтенант не сомневался и продолжал анализировать действия коллег, сидящих рядом, и первую реакцию при появлении незнакомых сотрудников на территории пожарной части.
Почему он сразу подумал об однокласснике Сергее Маркине, в определенных кругах известном как Мара? А потом вспомнил о закрытом уголовном деле, возбужденном по факту гибели младшего брата и затем прекращенным в связи со смертью обвиняемых?
В последнее время Серёга зачастил в Питер, останавливаясь обычно у общего земляка Олега Блинкова. Все трое выросли в одном дворе. Олег продолжал снимать ту же квартиру на Васильевском острове, которую при поступлении в ЛГУ впервые арендовал студент-заочник Валиев.
Студент Горного института Блинков окончательно забросил учебу и вместе со всей страной перешел на кооперацию-спекуляцию, где смог организовать торговлю импортной водкой и бельгийским спиртом из огромного морского контейнера на открытом рынке рядом с Финляндским вокзалом. У бывшего студента завелись деньги и водка, поэтому с земляком было всегда весело.
Лена Валиева знала Олега с Сергеем, но жене очень не нравились банные посиделки друзей детства. Обычно после оздоровительных процедур супруг появлялся поздно ночью на глубоком автопилоте. Жена сердилась, ругалась, милые бранились, сорились, а затем мирились. До следующего прибытия дорогих гостей с Урала. А русская баня с земляком – это святое…
Обычно отдыхали в бане на Гаванской улице, где Блинкова хорошо знали. Друзья мылись, парились, разбавляли банные процедуры спиртными напитками, вспоминали былое и планировали будущее. Именно Сергей Маркин пытался в пятом классе научить одноклассника курить, но ничего не получилось, и в итоге Тимур привёл второгодника в секцию бокса…
Пока прапорщик работал в пожарной охране и учился в университете, его младший брат примкнул к группировке спортсменов во главе с Виктором Вершковым, более известным в округе как Вершок.
Со временем Мара с Вершком возглавили спортивно-уголовное движение в родном поселке, затем вышли на областной уровень и начали теснить уголовный мир. Периодически возникали локальные бандитские войны, в одной из которой и погиб младший брат Валиева…
В тот год Тимур работал старшим пожарным ВПЧ-23 и даже не подозревал о скором закрытии пожарной части. После похорон и поминок на общей сходке старший брат услышал имена непосредственных виновников смерти Ильдара, крепко напился и поклялся отомстить.
В течение следующего года, пока старший пожарный тушил пожары под Ленинградом и грыз гранит науки в университете, из трёх его личных врагов в живых остался только один. Первого забили до смерти в парке за Дворцом Культуры, второй опрометчиво открыл дверь квартиры незнакомым людям и получил удар ножом в живот.
Ну а третий успел уехать к пацанам в Казань, где влился в другой коллектив, тоже близкий по духу, поэтому смог прожить дольше уральских коллег. Через год беглец пал глупой смертью за чужие интересы. Документов при чужаке не было, наколок и судимостей тоже. Так и похоронили безымянным за счет республики Татарстан. Все подробности Валиев узнал от земляков при очередной встрече в Питере и в благодарность крепко пожал руку друзьям детства.
В последний раз Мара прибыл в культурную столицу с двумя челябинскими товарищами по бандитскому цеху и был крайне возбужден. Остановились, как обычно, у Олега Блинкова, более известного на посёлке как Блинкаус. Олег не был хулиганом, наоборот, смог закончить с красным дипломом Копейский горный техникум и поступить в Ленинградский горный институт.
Ещё в детстве, когда играли в дворовый хоккей, пацан выбрал себе номер и имя хоккеиста сборной СССР №19 – Балдерис. Тимур играл под №17 – Харламов. Сергей, как самый крупный во дворе, всегда стоял в воротах и логично оказался под №20 – Третьяк. С тех пор Олег Блинков остался для всех пацанов посёлка – Блинкаусом.
Земляки по прибытии в Санкт-Петербург позвонили в пожарную часть и договорись о бане. Тщательно помылись, отчаянно попарились и потребовали продолжения банкета в квартире торговца спиртным, кладовка которой обычно всегда оставалась заставленной коробками с водкой.
В этот раз хлебосольный хозяин решил удивить компанию недавно появившейся в продаже водкой «Распутин» с подмигивающим Григорием на этикетке. Часть легальной водки поставлялась из Германии, где немецкая фирма разработала специальную голографическую наклейку, которую нельзя подделать. Ту самую, с «подмигивающим» Распутиным. Так считали законопослушные и наивные немцы...
Изображение Григория Распутина красовалось на этикетке и на горлышке бутылки – «один раз вверху, другой раз внизу», как говорилось в популярной телерекламе. Русские умельцы «считали» на раз секрет изготовления голографии и «схимичили» рецепт напитка буквально за пару недель. Контрафактный «Распутин» полился нескончаемой рекой, и Григорий заморгал на всех просторах нашей необъятной Родины...
Пили впятером на кухне. Челябинские соратники Мары оказались выходцами из дзюдоистов (Челябинская школа дзю-до!), оба разрядники и оба дерзкие. И в какой-то момент, примерно после третьей выпитой «Распутинки» (каждая 0,7 литра) у земляков возник закономерный вопрос: «Кто сильней – боксер или дзюдоист?».
Решение жизненно важной дилеммы определились искать честно: двое на двое – Тимур с Сергеем против спецов по восточному единоборству. Блинкауса назначили рефери на ринге.
Гормоны, алкоголь и адреналин забурлили в крови спортсменов. В шикарной квартире исторического центра культурной столицы запахло рукопашным боем, который запросто мог закончиться боевой ничьёй в ближайшем отделе милиции. Невозмутимый сибирский старец загадочно подмигивал с этикетки каждому участнику принципиального спора.
Мара подмигнул в ответ Григорию и вдруг вспомнил какую должность он занимает в бандитском мире и подумал об ответственности за себя, за братанов и за груз в квартире, спрятанной под кроватью. В этот вечер мистический провидец спас лихого бригадира от набора статей Уголовного Кодекса Российской Федерации. Сергей со словом «Брек!» пьяно упал на пол и вытащил из-под кровати тяжёлую спортивную сумку с секретным грузом. Пистолеты отдельно, патроны отдельно...
Из всех участников застолья только один гвардии прапорщик Валиев служил в армии и профессионально разбирался в стрелковом оружии. Поэтому, даже находясь в изрядном подпитии, продемонстрировал такой мастер-класс по обращению с различными пистолетами, что бригадир, дзюдоисты и неудавшийся арбитр тут же признали бывшего начальника войскового стрельбища авторитетным специалистом своего дела. Опыт не пропьёшь!
Гражданин Маркин сразу предложил другу детства возвращаться в Челябинск за лучшей долей. Пообещал машину и квартиру в центре столицы Южного Урала. Старший пожарный ВПЧ-23 аккуратно протёр платочком рукоятки стволов и интеллигентно пообещал подумать.
О том, что нужно сообщить в соответствующие органы о незаконных закупках оружия бригадиром уральской группировки, ни у Олега Блинкова, ни у Тимура Валиева не мелькнуло ни единой шальной мысли. Оба выросли с Марой в одном дворе, получили прекрасное уличное воспитание и оба твёрдо знали, что закладывать своих – крайне неприлично. Западло!
Больше Валиев не встречался с земляками. Уральцы покинули Северную столицу и удачно добрались с пистолетами до столицы Южного Урала, а Олег был так занят алкогольным бизнесом, что с ним удалось пересечься только пару раз за прошедшие полгода.
Секретная информация о торжественной клятве ленинградского пожарного дошла до челябинских сотрудников милиции, которые сделали свои оперативно-тактические выводы. Уральские опера не даром ели горький хлеб – выводы подтвердились следующим тайным сообщением информатора о постоянных закупках огнестрельного оружия гражданином Маркиным в городе трёх революций, где и жил тот самый мстительный брат.
И этот старший брат по имени Тимур и с фамилией Валиев оказался КМС по боксу из одной спортивной секции с Маркиным и Вершковым, и, мало того, отслужил шесть лет в армии на полигонах Германии. Следовательно, неплохо ориентировался в стрелковом оружии. Всё било в цвет…
Пока не хватало оснований для задержания питерского участника уральской банды. Опытные оперативники знали, что привлечение торговца оружием к уголовной ответственности лишь вопрос времени – рано или поздно сбытчик проколется. Жадность фраера погубит! У челябинских сотрудников появился реальный шанс утереть нос питерским коллегам.
***
Задержанный гражданин не мог знать умозаключений уральцев, сидел в наручниках и терялся в догадках. Выглянувшее из-за туч солнце било в глаза и мешало сосредоточиться. Пересекли Невский проспект, заканчивался Владимирский, проехали по Загородному мимо Витебского вокзала и свернули на Рузовскую улицу.
Гости Северной столицы вертели головой и с интересом разглядывали исторический центр культурной столицы. По ожившим лицам конвоиров Тимур догадался о приближении к конечному пункту доставки. Наконец-то…
Руки за спиной затекли и онемели. Просить конвой перестегнуть наручники лейтенант даже не думал. «Не верь, не бойся, не проси!». Самый здоровый челябинский опер в желтых ботинках вышел первым, обошел автомобиль и, не мудрствуя лукаво, одной правой вытащил Валиева за отворот плаща из салона автомобиля. В левой руке хозяйственный сотрудник сжимал две пачки носков. Трофей!
Сотрудник милиции в наручниках поднял голову и успел прочесть вывеску на стене у огромных двойных дверей исторического здания: «Региональное управление по организованной преступности (РУОП) при ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области».
За полгода работы в питерской милиции молодой человек знал, что новое оперативное подразделение появилось в январе 1993 года. И многие районные опера мечтали бороться с организованной преступностью именно в данном управлении, куда отбор был всегда жёстким.
Челябинский сотрудник по имени Александр шел первым с папочкой в руке и, открывая высокие двери, повернулся к клиенту:
– Смотри, в какую серьёзную контору тебя привезли.
– Я горжусь, – оглядываясь по сторонам и разминая пальцы за спиной, ответил задержанный.
– Поэтому быстро колемся и едем отдыхать в изолятор. – Придержал дверь опер в ботинках. – У нас и без тебя забот хватает.
– Не в чем мне колоться, гражданин начальник!
Валиев вошёл в гостеприимно распахнутые двери и оказался в холе перед широкой старинной лестницей. Около ступеней дежурили два здоровых вооруженных сотрудника в форме и в бронежилетах. Старший группы подошел к охране, второй опер отвёл задержанного в сторону, где на двух длинных скамейках под огромными окнами сидели четверо парней в кожаных куртках, спортивных штанах и джинсах. Около сидящих стояли два курсанта милиции в форме.
Очередной доставленный, как воспитанный человек, кивком головы поприветствовал соратников. На одной стороне баррикады оказались, как ни крути браслеты. Самый крайний, высокий плотный парень в коричневой куртке и с приметным шрамом под ухом, солидно ответил таким же кивком.
И только сейчас Тимур обратил внимание на пристёгнутые к батарее отопления руки каждого из сидящих парней. По двое на каждой скамье. Третья скамья пустовала и явно ждала своего пассажира.
Куда и указал челябинский сотрудник:
– Садись. И сидеть тебе ещё – не пересидеть.
– Как скажешь, начальник. – Гражданин в плаще, в костюме, при галстуке и в наручниках за спиной степенно присел на скамью и чуть громче, чтобы услышали сидящие товарищи по бандитскому цеху, добавил: – Как говорится, «От сумы и от тюрьмы!». Это вас тоже касается, граждане начальнички.
– Типун тебе на язык, прапорщик. – Опер добродушно усмехнулся. – Тебя уже коснулось. И хорошо так коснулось – примерно на пару пятилеток. Сидим смирно, начальство идёт.
От охраны подошел оперуполномоченный с папочкой, который впервые обратился к коллеге по имени:
– Рома, ждём следователя из музея.
– Из какого музея?
– Эрмитаж.
– Ни хрена себе, Саня! Пока мы, рискуя жизнью, задерживаем вооруженного до зубов бандюгана, наш Шакирыч по музеям шастает?
– Эстет, фигли… – Задумчиво улыбнулся старший оперативной группы.
– Пожрать бы, – произнёс Роман, опустил голову и взглянул на доставленного. – Валиева с собой в кафе не потащишь. Ещё хулиганить начнёт. Боксёры – они такие! Так, задержанный, дай-ка я тебя перестегну. У тебя какая рука ударная?
– Правая.
– Правую руку ближе к батарее.
– Граждане начальники, а вы обязаны меня накормить.
Щёлкнули наручники, молодой человек устроился удобней. Оба челябинских сотрудника смотрели сверху вниз на задержанного и размышляли о чём-то своём, оперативном. Хотелось есть… Тащить борзого прапора с собой в кафе или оставить здесь под охрану курсантов? А что потом скажет следователь?
Великолепная четвёрка прислушалась к разговору. Больше им слушать было некого и нечего. Разговаривать запрещено! А тут, какое-никакое, а развлечение в суровых стенах регионального управления. Оба курсанта милиции подошли ближе.
Валиев поднял голову и сообщил конвоирам:
– Согласно Женевской конвенции об обращении с военнопленными рацион питания военнопленных должен быть равен рациону питания военнослужащих, находящихся на казарменном положении.
– Ни хрена себе! – Воскликнул милиционер Рома и махнул рукой с носками. – Прапор, ты хоть сам понял, что сказал?
– Граждане начальники, вы же оба командировочные? – Спросил бывший прапорщик и сам же ответил: – Значит, на казарменном положении. Так что, обязаны накормить меня тем же, что и сами будете сегодня кушать.
– А если не накормим? – Заинтересовался рационом питания милиционер Саша.
– Я жалобу отправлю в Гаагский трибунал, – важно сообщил «военнопленный» и по блатному цыкнул языком, показывая всю серьёзность намерений.
Челябинские опера заржали на всё фойе старинного особняка. Эхо разнесло здоровый милицейский смех по всему зданию. Интересно, что здесь было раньше? До революции? Может быть, какой-нибудь театр? Отличная акустика!
Сотрудники в бронежилетах, внимательно слушавшие диалог, улыбнулись. Услышанный разговор внёс некоторое разнообразие на скучном посту. Граждане, пристёгнутые к батареям, переглянулись и закивали. Пацан красиво ментов сделал! Братан грамотный… В галстуке сидит…
Вдруг один из курсантов решил продемонстрировать провинциальным сотрудникам волю и строгость при работе с бандитским элементом. Будущий милиционер подошёл вплотную к новичку, который ещё от дверей понял, что оба курсанта милиции проходят практику в управлении.
Каждый год во все районные управления внутренних дел города и в другие службы направлялись для практических занятий учащиеся старших курсов высшей школы милиции. Самых толковых и ответственных распределяли среди отделов следствия и дознания, менее грамотные курсанты попадали в ОБЭП и уголовный розыск. Этих двоих распределили в РУОП. Видимо, для следственной и оперативной практики мозгов не хватило…
Валиев оказался прав. Папа одного из курсантов работал скромным полковником на должности тылового обеспечения Министерства внутренних дел Российской Федерации.
Курсант Евгений Усольцев вырос коренным москвичом, единственным ребёнком в семье и на полном папином обеспечении. С самого детства у Жени было всё, о чём его сверстники даже не мечтали. Подросший Евгений не хотел идти по стопам отца и облачаться в серую форму. Парню нравились джинсы, виски, рок-н-рол и девочки.
После того, как единственный сын разбил папину машину, терпение любящего отца лопнуло, родитель проявил гнев и отправил сына с глаз долой. Но не очень далеко – в недавно открывшийся Санкт-Петербургский юридический институт МВД. Сыну пришлось смириться, а будущую карьеру курсант милиции Усольцев возненавидел ещё больше.
Евгений искренне считал, что он достоин чего-то большего и в глубине никчёмной души презирал сокурсников, преподавателей и будущих коллег. Уровень амбиций парня превышал степень его возможностей. В свои двадцать лет из-за чрезмерной любви папы с мамой курсант милиции всё ещё оставался подростком. Искренность и презрение приходилось тщательно скрывать. Напряжение внутри молодого организма росло, всплеск агрессии не заставил себя долго ждать…
Сегодняшний день оказался не самым удачным в жизни курсантов юридического института МВД. С самого утра их поставили охранять бандитов тамбовской группировки. Лихих парней взяли ночью в разных концах города, поэтому возникла проблема из-за принципа территориальности и опера РУОП ждали дежурного следователя из городского управления.
Своего изолятора временного содержания не было, бандиты томились на первом этаже, пристёгнутые к батареям и под надзором курсантов. В туалет выводили по очереди и уже под охраной вооруженных сотрудников.
Сейчас один из охранников остановился прямо над Валиевым, наклонился и резко выкрикнул над ухом:
– Разговаривать запрещено!
– Молодой человек, я тебе что, жить мешаю? – Возразил задержанный и, подняв голову, перевёл удивленный взгляд с курсанта на челябинских оперов.
Александр с Романом переглянулись. Они сами оказались здесь на птичьих правах, о допросе договаривался следователь. Где его черти носят? Или шайтан?
Юный милиционер, чувствуя рвущуюся тёмную энергию у самого горла, решил перенести злость на худощавого нарушителя закона в плаще, пиджаке и галстуке. По внутреннему мнению будущего милиционера, именно этот прикованный к батарее бандит не представлял из себя никакой опасности.
В отличие от остальных крупных парней в спортивных костюмах и кожаных куртках. Как бы ни был возбуждён Евгений Усольцев, инстинкт самосохранения подсказал ему наиболее безопасную цель для выплеска негативных эмоций. Для усиления вербальной агрессии курсант милиции добавил эффектную жестикуляцию – угрожающе размахнулся кулаком и двинул сапогом по правой туфле задержанного.
Конечно, курсант с неустойчивой психикой не мог знать, что в этот миг он связал судьбу с кандидатом в мастера спорта по боксу, которого в течение нескольких лет один знакомый мастер спорта по самбо учил не только падениям, но и подсечкам. И ещё научил броскам через себя.
Сейчас спортсмену с прикованной к батарее отопления правой рукой бросать через себя возбуждённого оппонента было крайне неудобно. Бить – тоже. Если только левой ниже пояса. Но, это не по-нашему, не по-спортивному…
Боксёр спокойно провёл классическую подсечку – шаркнул туфлей под скамейку, перенес вес тела на левую ногу и после промаха курсанта, сидя на месте, правой стопой подсёк и отправил дальше левую пятку будущего милиционера. Курсантский сапог по инерции взметнулся на высоту груди челябинских оперуполномоченных, потянув за собой остальное тело вспыльчивого сотрудника внутренних дел.
Закон земного притяжения специально для Жени Усольцева никто не отменил, и курсант, не умевший падать, со всего маху приложился спиной и затылком об старинный мраморный пол. Раздался глухой стук, разнёсшийся эхом по всему фойе здания. Отличная акустика!
На данной секунде деструктивное поведение практиканта закончилось в виду явного преимущество задержанного гражданина, о чём и сообщил громкий выкрик со скамьи болельщиков:
– Ёпс!
Челябинский сотрудник по привычке схватил задержанного за отворот плаща, хотя в контролирующем действии не было никакой нужды. Гражданин сидел смирно и не стремился добивать курсанта милиции ударом пяткой. От лестницы выдвинулся решительный сержант в бронежилете, на ходу сдёргивая короткоствольный автомат. Его коллега придвинул телефон и начал набирать номер.
Старший уральской группы, взглянув сверху вниз, задал риторический вопрос:
– Прапор, ты не охренел?
– Курсант поскользнулся…
Валиев поднял голову и посмотрел в глаза конвоиру. Спортсмен действовал быстро и интуитивно. Да и сам вопрос не нуждался в ответе.
– Начальник, в натуре, ментёнок сам упал… – Ближний бандит со шрамом под ухом встал на сторону неизвестного коллеги в пиджаке и плаще.
Остальные согласно закивали – все видели, как мент поскользнулся. А словарный запас питерского сотрудника милиции пополнился бандитским неологизмом: «ментёнок». Евгений перевернулся на бок, упёрся руками об пол и при помощи подскочившего товарища смог встать. Вооружённый сержант милиции переводил взгляд с практиканта на задержанного.
Курсант Усольцев проходил практику в данном учреждении вторую неделю и как бы ни старался скрыть презрение к товарищам, так и не смог стать своим. И в отличие от остальных курсантов открыто пренебрёг доброй старой традицией – «вливания в коллектив», хотя никогда не нуждался в деньгах.
Остальные практиканты скинулись со стипендии и не подвели родной институт. В тот прекрасный вечер Женя решил оторваться от коллектива и отдохнуть в ночном баре с девчонками. О чём сам заявил сокурсникам. А зря! Каждый достоин того, что имеет на сегодняшний день…
Постовой взглянул на особого курсанта, закинул автомат на плечо и ухмыльнулся:
– Что, курс, ноги не держат?
В этот момент раздался властный голос с лестницы:
– Сержант, что произошло?
Участники и свидетели падения курсанта юридического института МВД разом повернули головы в сторону полковника милиции в форме, быстро спускающегося по широкой парадной лестнице.
Сержант изобразил стойку «Смирно» и доложил:
– Товарищ полковник, курсант поскользнулся и упал. Всё в порядке. Работать может.
Полковник, оказавшийся одного роста с сержантом и уральскими операми, пожал руки челябинским коллегам, мазнул взглядом по прикованному новичку и подошёл к курсанту:
– Всё в порядке?
– Поскользнулся.
Женя Усольцев усиленно массировал затылок. У молодого человека с завышенной самооценкой хватило мозгов не оказаться посмешищем всего курса.
– Что здесь происходит?
Теперь все во главе с полковником одновременно повернули головы в сторону двери. Как в театре при появлении главного героя пьесы. От дверей приближался высокий черноволосый мужчина в тёмно-синем костюме и в белой рубашке с зелёным галстуком.
Из нагрудного кармана пиджака виднелся конец зеленого платка. При ходьбе мужчина размахивал зонтом-тростью. Если бы Валиев встретил мужика в центре Питера, то наверняка принял бы его за известного артиста. Мужчина подошёл и протянул ладонь полковнику:
– Здравствуй, Олег Алексеевич.
– И тебе не хворать, Зариф Шакирович.
– Что произошло?
– Ложная тревога. Всё в порядке. – Полковник милиции кивнул на пристёгнутого. – Ваш клиент?
Похожий на артиста мужик опёрся на зонт и перевёл взгляд на оперуполномоченного Александра, который доложил:
– Валиев, собственной персоной.
Прикованный к батарее гражданин в плаще поднял голову, остановил взгляд на массивных часах на левой руке незнакомца и решил представиться сам:
– Тимур Анварович.
– Старший следователь челябинской областной прокуратуры, советник юстиции, Байкеев Зариф Шакирович. – Мужик, похожий на артиста кино, продолжал разглядывать фигуранта уголовного дела.
– Тоже неплохо! – Сообщил с улыбкой задержанный.
– Говорить будем?
– Обязательно. На днях я посетил Эрмитаж…
– Роман, веди разговорчивого клиента на третий этаж. Я сейчас подойду с документами. – Уральский следователь неинтеллигентно перебил собеседника и повернулся к полковнику. – Олег, на пару слов.
– Надеюсь, без протокола? – Улыбнулся высокопоставленный сотрудник РУОПа. – «Чему нас учит семья и школа?»
Оба по-своему симпатичных мужика отошли в сторону. Оперуполномоченный по имени Роман вздохнул, вынул из кармана ключи от наручников, отсоединил руку задержанного от батареи.
– Встать. Руки за спину.
Тимур поднялся, развернулся, завёл руки и оказался лицом к братве. Лихая четвёрка продолжала наблюдать за происходящим. Всяк интересней, чем разглядывать надоевшие за день морды курсантов, один из которых стоял, прислонившись к стене напротив. Щёлкнул замок наручников. Бандит со шрамом улыбнулся:
– Брателло, уважуха тебе от тамбовских. Сам откуда будешь?
– За Урал он скоро поедет, – ответил за клиента челябинский сотрудник и добавил. – Лет на десять!
– Не ссы, пацан, прорвёмся. По тюрьме прогон пусти – Захара с братвой менты приняли, – чуть громче воскликнул представитель тамбовской группировки и услышал от сержанта с автоматом:
– Разговорчики в строю! Тихо сидим.
Потенциальный путешественник за Уральские горы успел кивнуть, прежде чем его личный конвоир вновь схватил за отворот плаща, развернул и повёл к лестнице. Челябинский конвой не шутит…» Роман Тагиров.
(продолжение - https://dzen.ru/a/ZdXb6BXjXn3H_q7e)
P.S. Напомню о портале Бусти, где вышла 27 часть из серии Дойчланд: https://boosty.to/gsvg
