Чувства бывают беспардонны. Много лет назад сижу в кафе, а мир вот только что рухнул. Еще пыль не осела. Планы не то, что на вечер - на жизнь отменились: старые точно мимо, а новые я пока не выдумала. И смыслы новые еще за пылью не видать. Отчаяние и тоска беспросветные. И кофе нахально пахнет вкусно. Ну, что за бестактность - никакого уважения к чужому горю! И возмутительно красиво дрожат огни машин за ставшим витражным от дождя окном. И от этого радость. Это так неуместно, как ваза династии Мин в разрушенном доме. Но радость, теплая, мягкая, неумолимая не то поднимается откуда то со дна души, как ни старайся ее придушить, то ли заталкивается насильно извне, как ложка супа в объявившего голодовку.
Или на поминках Папы, на 40 дней, было, стыдно сказать - смешно. Разбирая вещи нашли его любимый сборник советских анекдотов. Читали друг другу вслух, хрюкали и ржали до слез. И плакали, что больше не услышим, как здавясь смехом он пытается рассказать анекдот (вот уж чего не умел, так это