В эфире радио Спутник Михаилу Хазину был задан вопрос:
Европе можно что-то сделать для того, чтобы их аграрии, их фермеры были в плюсе?
Михаил Хазин: Нет, в нынешней ситуации нет. Дело в том, что люди, которые сегодня составляют политическую элиту этих стран это люди, которые сидят в той модели, в либеральной. Они ни за что в жизни от нее не откажутся.
Потому что их статус и их позиции, их доходы, они связаны с этой моделью. Они просто не могут этого сделать, иначе они лишатся своего положения, они этого не хотят. А в рамках этой модели уже ничего нельзя сделать.
Признаться они в этом не хотят, но логика у них, в неком смысле, после нас – хоть потоп. То есть мы должны остаться на постах министров, депутатов и так далее до конца. До тех пор, пока это возможно.
То, что в результате рухнет страна, в результате рухнет цивилизация, а нам то что, у нас же либерализм, каждый сам за себя. Вот мы за себя, Шольц за себя. Тут, правда, есть некоторая тонкость, которая состоит в том, что на самом деле за ним стоят другие люди, которые его завербовали еще в молодости, и которые теперь пытаются за счет ресурсов Германии спасти, например, Соединенные Штаты Америки, перевезя промышленность Германии в США.
Но из этого ничего не получится. Потому что промышленность они перевести могут, а людей и культуру немецкую не могут. Понимаете, американские рабочие не могут работать как немецкие. Дело не в том, что они хуже, они другие.
Вопрос: Да, перевести промышленность могут, они это прекрасно делают. Но еще, мне кажется, американцы с удовольствием переложат бремя той же Украины на Евросоюз. В частности, Шольц говорит, что мы продолжим финансировать, мы удвоим финансирование.
И вот как вам кажется, вот эти фермеры, которые выходят на улицы с требованием, ну, по сути, увеличить им финансирование и вкладывать деньги в национальное хозяйство, слышат то, что деньги уходят на Украину. Они понимают, они задаются вопросом, а зачем нам это? Или все-таки пока еще до этого не доросли, что ли?
Михаил Хазин: Нет, они не могут этого сделать, потому что у них нет информации. Вы поймите, они жили в рамках некоторой модели. Они в рамках этой модели новости слушали, еще чего-то, еще чего-то. Причем они люди очень рациональны.
Я помню, как я где-то там в середине десятых годов был на Сицилии и разговаривал там с местными крестьянами, которые мне все объяснили про долговой кризис, который тогда был. Говорят, да, что там в Греции? Вот у нас сейчас будет долговой кризис, если нам денег не дадут. И в результате погонят Берлускони. Вот, ну, как бы вот.
Как там было сказано, и погонят Берлускони с его друзьями из мафии. Ну, на Сицилии же дело обстояло, наверное. Разговор начался с мафии. Я спросил, ребята, вот я про вас слышал, только то, что у вас есть мафия, а больше ничего не пишут. Они говорят, да мафия у нас есть, но мафия сейчас квасит с Берлускони на Сардинии.
Я говорю, а чего, надо же деньги зарабатывать. Они говорят, ты не понимаешь. И дальше мне объяснили экономическую ситуацию, и сейчас, и вот через какое-то время, через там пару-тройку месяцев, погонят Берлускони вместе с его друзьями из мафии. Вот они с горя квасят на Сардинии.
Черт, это крестьяне мне это рассказывают. Поэтому крестьяне, в общем, понимают, что виноваты власти, но что делать они не знают, потому что у них образования нет, информации нет.
Вот они мне задают какие-то банальные вопросы. Говорят, а вы вот это читали? А вы вот это читали? Я вчера про это написал. Обзор вышел вчера. Там это написано. Вот как ситуация с нефтью? Вот вы говорите:
”О, там, на Ближней Востоке, стрельнули, цены на нефть должны вырасти. А они упали. Почему? ”
А потому что цена на нефть, она зависит, грубо говоря, от пяти важных факторов. И когда стреляют на Ближнем Востоке, это один из пяти факторов. И если все остальные одинаковы, не меняются, то тогда цены растут.
Но если какой-то другой фактор сыграл в противоположном направлении, могут и упасть. Но это же все надо рассказывать, это же невозможно прямо вот так вот за 30 секунд объяснить. Это сложная системная история.
Знаете, это как бы мне однажды задали вопрос, может ли у двух брюнетов ребенок быть блондином? Может. А у двух блондинов брюнет может? Не может. Почему? А дальше надо объяснять. А что за бред? А чем блондин и хуже брюнетов? Почему брюнетам можно, блондинам нельзя? А вот так.
В продолжение темы: