Большинство экономических новостей, касающихся нашей страны, связаны нынче с инфляцией. Обсуждение сотых долей процента, перевод дневных показателей инфляции в годовые и обратно, радостное сравнение с Аргентиной (инфляция прёт! производство падает!) и недоуменное с Турцией (инфляция прёт! производство тоже!) - есть где развернуться комментаторам.
Особую интригу добавляет Центробанк, сексуально поигрывая учётной ставкой, как блондинка автоматическим гранатомётом с ленточным питанием.
Заклиная инфляцию.
А вот когда-то был такой былинный герой, который поборол-таки инфляцию, снижая ставку учётного процента!
И не просто так поборол! а поборол параллельно с несколькими противоречащими друг другу (по мнению экономического мейнстрима) достижениями
- существенным вбросом денег в экономику, причём неоднократному
- существенным наращиванием производства в группе Б (товары для населения)
- низкой (4-5% годовых) процентной ставкой по кредиту эмиссионного банка
- переходом от административного ценообразования (декретные цены) к свободному
- стабилизацией и ликвидацией безработицы при увеличении продолжительности рабочей недели
Спойлер: технически больше всего помог пункт 2, но были и некоторые другие нюансы.
История “немецкого экономического чуда 1948-1967 годов” написана и переписана из диссертации в диссертацию неоднократно, подробно, увлекательно… и очень мало соответствует тому, что было на самом деле. Даже базовая книга самого автора чуда, Людвига Эрхарда, мало говорит о реальной экономике и финансах, больше о политике.
Я расскажу правду. Очень неудобную, возможно, для многих, начиная от ЦБ и заканчивая “патриотическими экономистами-производственниками”, зато реальную и настоящую. Как оно было в действительности.
Людвиг пел, Конрад молчал, Люсиус права качал…
Сама реформа, как гласят скрижали, произошла буквально за три дня. Сначала Эрхард 21.06.1948 (утром понедельника), в полном согласии с оккупационными властями, объявил: “денег нет! раздаю последнее!” - и выдал каждому немцу Бизонии сорок марок. Через три дня, 24.06.1948 он же сказал: “свободу ценам и частной инициативе!”
Интересно, что официально опубликовано это решение было только 7 июля. Две недели шёл примерно такой диалог:
Генерал Клей: - Вы что вытворяете?!
Эрхард: - А что такое?!
Клей: - Вы изменили всё, о чём мы договаривались, весь согласованный пакет законов!
Эрхард: - Ничего я не менял! Я просто отменил несколько десятков тысяч устаревших постановлений немецких властей!
Клей: - И несколько тысяч распоряжений американской администрации!
Эрхард: - Где?!
Аденауэр: - Как юрист юристу, генерал! Людвиг не трогал ваши американские распоряжения… он просто убрал немецкий базис, на котором они основывались, и они рассыпались в труху…
Клей: - А это может стать интересным…
Ключом к реформе был Людвиг Эрхард. Ветеран Первой мировой войны, политик-экономист. Замком к реформе был генерал Люсиус Клей, руководитель оккупационной администрации со стороны США. Крышей реформы были генерал Маршалл (который план) и канцлер Конрад Аденауэр.
Со стороны всё выглядело просто.
Сначала Эрхард раздал каждому немцу по сорок новых немецких марок. А каждому бизнесу выдал разовый подарок: “новые марки” на то, чтобы выплатить первую зарплату сотрудникам. Этот поступок (денежная часть реформы) был заблаговременно согласован с американцами.
Параллельно Эрхард объявил о
- свободном ценообразовании на товары,
- замораживании часовой ставки заработной платы и
- освобождении сверхурочных доходов от налогов.
Вот это был сюрприз! Генерал Клей, совершенно “удивлённый” такой самодеятельностью, не нашёл ничего лучше, чем возглавить запущенный Эрхардом процесс.
Как писал сам Эрхард,
Реформа проводилась в условиях неопределенности – никаких обоснованных вычислений желаемого объема денежной массы не было. И проводилась она не демократическим путем, а на основании декрета военных оккупационных властей. В ночь на 21 июня 1948 года [с воскресенья на понедельник - И.М.] старые рейхсмарки были объявлены недействительными, и введены новые деньги – дойчмарки. Каждый житель страны получил на руки 40 новых марок (потом [примерно через месяц] к ним было добавлено еще 20). Пенсии, заработная и квартирная плата впредь подлежали выплате в новых марках, в отношении 1:1. … Предприятия получили наличность для выплаты первой заработной платы, но в дальнейшем должны были существовать за счет продажи своей продукции.
Вот, собственно, и всё, что вы можете прочесть в популярной литературе и книге “Благосостояние для всех”, которую Эрхард (ну, не совсем он, скорее Вольфрам Лангер, написал первый раз в 1957 году). Если говорить о монетизации экономики, то всего было “разом вброшено” 2174 миллиона марок. К середине октября денежная база правдами и неправдами дошла до 5560 миллиона марок. К 31 декабря - 6641 млн. марок. При этом цены в группе Б выросли от 20% (питание) до 30% (одежда). А производство - на 50% ☺
Весь национальный доход (грубо - ВВП, как сказали бы сейчас) вырос в годовом выражении с 80 до 90 млрд. марок.
На самом деле всё было гораздо интереснее! И даже драматичнее! И, собственно, 1957-й год, это именно тот год, когда Эрхард смог “выдохнуть” и перестать чудить. В смысле, непрерывно вмешиваться в процесс “немецкого экономического чуда”. Которое шло следующие девять лет по инерции.
Но нас в этом эссе будет интересовать не политика, а экономика. И финансы. Более того, совершенно частный вопрос:
Как Эрхарду удалось победить инфляцию при учётной ставке в 5% годовых и огромном вбросе наличности в экономику?!
То есть это - факт.
За два года цены отыграли первоначальный ажиотаж, а зарплаты повысились.
Индекс стоимости жизни для рабочей семьи, состоящей из четырех человек, в последнем квартале 1948 года был равен 166, средний годовой индекс за 1949 год снизился до 160, а в июле 1950 года упал до 149. Показательное впечатление, вызванное снижением цен, было тем более убедительным, что за тот же отрезок времени зарплата повысилась.
В конце марта 1949 года Банк немецких земель (государственный банк) отказался от суровой кредитной политики, согласно которой кредиты могли предоставляться только в том же размере, что и в конце октября 1948 года. С 11 июня 1949 года обязательный минимум финансовых резервов был снижен с 15 до 12%, или соответственно с 10 до 9%. 27 мая 1949 года последовало снижение ставки учетного процента на 1/2% и затем 14 июля того же года еще на 1/2%, то есть всего с 5 на 4%. В конце лета 1949 г. банкам была предоставлена специальная дотация в размере 300 миллионов немецких марок; эта сумма должна была быть использована для предоставления долгосрочных кредитов промышленным предприятиям. 1 сентября было повторно проведено снижение обязательного минимума финансовых резервов, а также снижение ставок по срочным и бессрочным вкладам.
При этом цены на продукты питания и одежду сдерживались не только административно, но и “полуадминистративно”, за счёт товарных интервенций из американских поставок.
К этому следует прибавить те существенные поставки, которые мы получали еще до начала плана Маршалла из средств GARIOA и размер которых с 1946 по 1950 год выражается в сумме в 1,2 миллиарда долларов
Пять лет. Нетрудно увидеть, что поставки GARIOA (которые курировал Клей) были больше, в расчёте на год, чем поставки по плану Маршалла (полтора миллиарда долларов за семь лет).
Особенно эта помощь была заметна до девальвации марки: 3.33 марки за доллар в начале реформ и 4.20 с 19 сентября 1949 г, после девальвации.
Добрым словом и пулемётами
На практике инфляцию удалось подавить довольно просто: за счёт сочетания кнута и пряника. Причём пряник был весьма абстрактным, а кнутов было несколько.
Пряником была возможность устанавливать произвольные (= высокие) цены на продукцию, при фиксированных ценах на сырьё (эти цены обеспечивала американская администрация) и рабочую силу (тут было достаточно решения Аденауэра).
Эрхард делает книксен в сторону американцев:
… благодаря помощи по плану Маршалла значительно улучшилось снабжение сырьем. И, действительно, с начала 1949 г. сырье и машины стали усиленно поступать на предприятия. В то время, как, например, за первое полугодие 1948 г. стоимость коммерческих и некоммерческих импортных товаров достигла уровня 1,2 млрд. нем. марок, в те же месяцы 1949 г. стоимость этих товаров повысилась уже до 3 миллиардов немецких марок.
Хотя, сами видите, эти суммы на фоне 90 млрд. марок ВВП не выглядят принципиальными.
Что касается кнутов…
Во-первых, давление со стороны покупателей. Которые просто отказывались платить продавцам завышенные цены. При этом Эрхарду и его соратникам приходилось много и плотно работать с покупателями, убеждая их, что нужно продержаться, пока “жадные бизнесмены” не “сломаются”. Эрхард непрерывно “пел”, убеждая окружающих. В газетах и выступлениях по радио, в личной переписке и на самых разнообразных публичных и не очень заседаниях.
Попытки Хозяйственного управления стабилизировать цены нашли свое отражение в периодической публикации каталога уместных цен. Этот каталог, выработанный совместно с торгово-промышленными кругами и профсоюзами, должен был определять, какие цены, при правильной калькуляции, должны были почитаться уместными для отдельных предметов потребления. Первый каталог цен, опубликованный 11 сентября 1948 г., указывает, в частности, цену мужских полуботинок в размере от 24.50 до 30.00 нем. марок.
Во-вторых, государство плотно работало с производителями, “раскалывая” их единый спекулятивный фронт. В частности, те производители критичного ширпотреба, которые соглашались системно работать по “уместным ценам”, получали существенные преференции: от сырья до льготных кредитов.
В это же время вступила в действие и «программа широкого потребления», в процессе которой, к примеру, в августе 1948 года было произведено 700.000 пар обуви по особо точно исчисленным ценам.
В-третьих, производственники были лишены долгосрочного и коммерческого кредита (работал принцип “поставка против платежа”), и вынуждены были работать “с колёс”. Финансовый цикл резко сократился: чтобы в понедельник иметь возможность оплатить сырьё, в субботу нужно было “кровь из носу” продать продукцию. За “живые деньги”.
В этом отношении оказалось правильным, что снабжение предприятий деньгами было подвержено сознательному ограничению. Торгово-промышленные предприятия были вынуждены спешно предлагать покупателю текущую продукцию и ликвидировать имевшиеся на складах товары.
Однако кроме “денег высшей категории”, эмитированной государством денежной базы, в экономику хлынули вполне обеспеченные производные “банковские” деньги (агрегат М2, грубо говоря)
Таким путем объем кредитов тем временем возрос с 1,4 миллиарда в конце июля 1948 г. до 3,8 миллиарда в конце октября и до 4,7 миллиарда немецких марок к концу года. В течение последующего года краткосрочные ссуды возросли еще на 5,1 миллиарда. Открывшаяся возможность получения кредитов способствовала, естественно, тому, что появилось желание придерживать товары на складах, так как частным предприятиям это казалось выгодным в связи с намечавшимся повышением цен. Такою была ситуация осенью 1948 года, и она была далеко не благоприятной.
А если говорить о банковской сфере, то агрегат М3 вообще ушёл за 13 миллиардов.
Но Эрхард, не трогая ставку рефинансирования, резко снизил кредитование отраслей, в которых можно было накапливать запасы с целью спекулятивного вздутия цен:
Поздней осенью 1948 г. Банк немецких земель посчитал возможным применить впервые традиционные мероприятия эмиссионных банков. Банк одновременно повысил минимальный резерв с 10 до 15% и ограничил переучет теми случаями, когда банковский акцепт служил финансированию внешней торговли или закупке сырья, или же когда это было необходимо в порядке следования установленной правительством продовольственной политики. В ходе этих мероприятий, начавшихся 1 декабря 1948 г., кредитным учреждениям было предложено сократить объем кредитов по возможности до того размера, который они имели в конце октября 1948 г.
В переводе на привычный нам язык, Центробанк отказался поддерживать те банки, которые нарушали государственную политику, грубо говоря - отозвал “страхование вкладов” (чем грешит ЦБ РФ) и “рефинансирование по запросу” (чем занимается ФРС США). И банкам пришлось выбирать - участвовать в спекуляциях и остаться без клиентов, а потом идти на беседу в американскую финансовую полицию, либо проявить истинно немецкую сознательность и дисциплину.
Успехи производства оказались столь велики, что уже через квартал (!) после начала реформ едва не случился “кризис перепроизводства” (на самом деле - кризис платежеспособного спроса при огромном неудовлетворённом физическом спросе).
Выйти из этого кризиса можно было либо через административное изъятие накопленной бизнесом прибыли, либо через “добровольное” изъятие той же самой прибыли… на поддержание производства путём повышения зарплаты (и, соответственно, покупательной способности населения).
Всё было разыграно как по нотам.
…профсоюзы призвали [с] 12 ноября 1948 г. [с пятницы] ко всеобщей забастовке…
Но Эрхард “сыграл на опережение”, и
Вполне последовательно было поэтому издание закона об отмене ограничений зарплаты от 3 ноября 1948 года [среда предыдущей недели]
Напомним, недельная зарплата, при ставке 0.99 марки в час, была около 40-45 марок. К концу 1948 года зарплаты выросли до 1.13 марки в час (14%), а продолжительность рабочей недели увеличилась в среднем на 20%. Итого почти 37%! Купили трудящихся, что называется, “на корню”.
Итак, слагаемые успеха
- “Обострение выше обычного нужды и бедствий” производительных классов. Немецкое общество той поры было реально бедным, раздетым-разутым и голодным. Иными словами - готовым на труд и эксперименты. И даже на “потерпеть” и “не торопиться”. При этом "диктат продавца" позволял распродать товар очень быстро, просто снизив (или не задирая) цену.
- Наличие у государства существенного ресурса сырья и источников готовой продукции, альтернативных собственному бизнесу страны.
- Параллельно субъективная воля государства к удержанию базовых цен на ресурсы, даже импортные.
- Доверие население и доверие бизнеса к политической воле и прагматичности высших управленцев
- Грамотно, конкретно, понятно и проверяемо для населения сформулированная цель реформ и критерии её достижения. Причём цель была сформулирована в относительных и во многом субъективных показателях (“чтобы народ был доволен"), т.е., грубо говоря, “навечно”.
- Концентрация управления экономикой со стороны Государства, включая прерогативы Центрального Банка, в одних руках, в сочетании с широкой общественной дискуссией и регулярно обновляемым “общественным договором”. Административное подавление инфляции.
Дальше было ещё больше десяти лет процветания, разные большие и малые кризисы, но общим оставалось одно:
- ВВП рос,
- денежная масса в распоряжении покупателей росла опережающими темпами (подробности о таком счастье в канале Сергея Блинова),
- правительство административными (в первую очередь косвенными) методами давило инфляцию… и непроизводительные, а особенно спекулятивные, инвестиции
Однако потом чудо кончилось… Потому что Эрхард так и не понял одной простой вещи, которая подкосила в итоге германскую экономику. Но об этом в следующих сказах.