В наше время омоложения, когда экономика впечатлений во многом ориентирована на лиц от 12 до 22 лет, про людей пожилого возраста, за шестьдесят, не часто вспоминают в кино. Но если снимают, то так, чтобы затмить тысячи подростковых однодневок про героев в трусах поверх колгот. Сэр Майкл Кейн, сэр Энтони Хопкинс, Джек Николсон – все они в преклонном возрасте играли одиноких развалин, до которых никому нет дела, но которые живее всех живых. На это всегда сложно смотреть, твои герои детства выглядят в таких картинах удручающе, и тебе самому приходится, волей неволей, смотреть в зеркало, осмыслять возрастные изменения, внешние и, самое противное, внутренние. К сорока годам сложно сохранить себя чистеньким, не расплескать бокал жизни понапрасну, а к 60-70ти годам это, наверное, невозможно. Поэтому, в том числе, к закату люди становятся наиболее чёрствыми, циничными и, в общем, безразличными к происходящему кругом.
В Моём моряке иллюстрируется история служивого морехода, который живёт в приличной раковине-двухэтажном доме, скрываясь от посторонних взоров, пряча чувства даже от самых близких. Родные редко посещают старика, это привычный процесс, когда люди ловят момент, пока есть возможности, забывая о важных моральных обязательствах. Ховард не просит ни о чём, но дочь, единственная связь с миром за дверью мрачного особняка, нанимает женщину, прекрасную бабушку двух внучек, ухаживать за домом и его единственным обитателем. По началу старец противится и проявляет жлобское невежество, но чем более Энни проявляет благородный характер, тем сильнее затягивается узелок их связи.
Кино является европейской копродукцией, и в тоже время совершенно не типично, для нынешних традиций, сконструировано оно линейно, без усилителей в виде фильтров и ракурсов по правилу законов золотого сечения. Снято просто, но так, словно только что выпеченный ржаной хлеб, неприглядный, но с сводящим с ума ароматом. Самая важная деталь интерьера, это, хрестоматийный приём, длинный коридор увешанный древними снимками. Сквозь этот коридор то и дело приходят и уходят важные в жизни Ховарда люди. Этот тоннель к свету божию всё сложнее проходить каждому из героев, которых к завершению становится один. На этой части помещения строится характер протагониста, он такой же незамысловатый, но серьёзный, важный и без него, у причастных, пропадает дополнительная мотивация существовать.
Сыграно кино ладно, без фальшивых нот, оно лаконично, без излишеств. Хотя великолепные пейзажи северной Ирландии настолько грандиозны, что сами собой бескрайне обогащают картинку. Единственная претензия, не беспочвенная, заключается в определённом ощущении скомканности повествования. Хронометраж ленты полтора часа с небольшим, и такую повесть надо рассказывать через более раздвинутую форму. Зрителю понятны все причины и следствия, но недостаёт разъяснений в обязательных местах. Например, почему герой быстро передумал и вернул Энни, нет тех пяти минут, которые разжевали бы её незаменимость и его мучительные терзания насчёт грубого поведения. Не хватает сносок в отношениях дочери и отца и так далее. Герр Ханеке в своём Любовь тщательно изучает старение и отношения друг к другу в ветхом обличии. Он это делает более двух часов. Гаспар Ноэ в Вихре тоже, только со свойственным ему напором рубит правду матку, вообще два с половиной часа сортирует раритетный скарб. В данном случае всё-таки не хватает обратной связи для полного окунания, с головой.
Мой моряк, моя любовь необходимая работа, которую каждый проделывает изо дня в день. Чем дальше мы заходим вглубь этого века, тем больше усилий прилагаем по сохранению самих себя, а такие картины помогают облегчить труд принятия неизбежного и иногда указывают направление выхода из тупика, который часто возникает из-за растерянности и утраты веры. Его невеликий хронометраж кому-то покажется незначительным недостатком, иным и вовсе, благом, поскольку без лишних слов понятен кому надо, а для кого ещё не пришло время задуматься, тот вернётся к фильму через время.