Примерно в 8 километрах от МКАД при выезде из Москвы по Рублево-Успенскому шоссе ("Рублёвке"), где дорогу пересекает речка Саминка, открывается вид на знаменитый посёлок Барвиха с роскошными коттеджными участками.
Расскажем об этом широко известном месте с помощью отрывка из книги "О Москве и окрестностях в стиле odinmirage".
Барвихой называют сразу два населенных пункта – стоящую у самой дороги деревню с многовековой историей и посёлок, выстроенный вдоль Подушкинского шоссе в конце XIX века. Забегая вперёд, стоит сказать, что это послужило дополнительной причиной социальной контрастности этого места на «Рублёвке».
Барвихинская архитектурная изюминка – бывший замок баронессы Майендорф, возведённый в позднем готическом стиле в 1885 году (архитектор Пётр Бойцов). На территории замка раскинулся парк, в котором были собраны растения со всего света. Некоторые деревья-гиганты – калифорнийские клёны, уссурийские кедры, пробковый дуб из Северного Китая – стоят и по сей день. Относится эта территория с замком к ведению Управления делами Президента РФ. Неподалёку расположена церковь Рождества Христова. Точная дата её постройки, по разным источникам, расходится, но можно утверждать, что к 1767 году каменная церковь с колокольней уже была возведена. Здесь же неподалеку, в одном километре вглубь от шоссе, находится санаторий «Барвиха» с живописным прудом с мостом.
В 2001 году в сосновом бору, граничащим с санаторием, был заложен один из самых респектабельных посёлков России и Европы с названием «Сады Майендорф». Размер местных усадебных зданий, построенных по уникальным архитектурным проектам, достигает нескольких тысяч квадратных метров, а площадь прилегающей земли исчисляется гектарами. Открытого прохода ко всем этим достопримечательностям, разумеется, нет.
Барвиха социально контрастна. Здесь можно встретить дорогущие концертный зал, бутики и рестораны. На подъезде к ним у края шоссе красуется кричащая надпись с большущими буквами: «БАРВИХА LUXURY VILLAGE». Эта самоидентификация уже изначально карикатурна и настраивает на соответствующее отношение к местным новым быстро разбогатевшим обитателям.
Более выпукло показать местную контрастность лучше с помощью цитирования отрывков из разных хлёстких, но справедливых публикаций в СМИ 2000-х годов об этих местах:
«Барвиха мозаична. На её территории находятся закрытые заборами разные миры жизни. За забором из шлакоблока, в некоторых местах достигающим 8 метров высотой, – жизнь богатых. За карикатурно тонкими, кривыми шлагбаумами и обрывистым лёгким деревянным или жестяным забором – жизнь людей обыкновенных, в избах с резными ставнями, построенными здесь после войны бригадами смоленских мужиков.
Могучие волны спекулятивных земельных распродаж стряхнули с лица земли немало крестьянских домов, но все – не смогли. Во что-то упёрлись.
И вот среди Барвихи Luxury стоит Барвиха обыкновенная, где-то, по примеру первой, прячась за забором с щеколдой, где-то – по старой памяти открыто.
Те, кто уступил богатым свою землю – не проиграли. Получили за неё неплохие деньги, приобрели, как правило, квартиры в Москве. Те, кто не уступил – тоже чувствует себя победителем. В странного рода войне ценностей. Войне выгоды с чувством.
…
– Они в своих газетах, знаете, как писали о нас: ишь чего придумали, на такой дорогой земле сажать картошку с укропом, – говорит мне библиотекарь местной библиотеки Галина Блескина. – Они думают, это только для них дорогая земля. И не понимают, какая дорогая она для нас. Это же наша малая родина».
И ещё один отрывок из относительно недавних публикаций:
«Строительство – основной фронт борьбы между Барвихой обыкновенной и Барвихой Luxury.
Староста ведёт меня к Москве-реке, мы как будто идём полюбоваться крытым спуском, устроенным одним из благодетелей, а на самом деле, на ходу листаем протоколы и запросы многочисленных сельских сходов. Слева от нас в овражных зарослях поместье А. П. Чигиринского, говорят, брата известного московского строительного босса Шалвы Чигиринского.
До того, как мировой финансовый кризис поставил неприятные вопросы перед последним, простые жители села Барвиха сумели-таки поставить свои вопросы первому. А именно – не дали ему спрятать в трубу речку Саминку (упоминаемую ещё Сергеем Аксаковым), протекающую по купленной им земле, теперь ей, спрямив в одном месте, всё-таки вернули старое русло. Кроме того, село добилось, чтобы народу открыли доступ к роднику, почитавшемуся святым. Мне рассказывают, что член ЦК Тяжлов – а Барвиха всегда была местом летнего отдыха художественной и административной элиты – собирался поставить над ним... часовенку.
…
Вообще члены всех ЦК и сильные мира прошлого имеют в Барвихе куда более достойную гражданскую репутацию, чем сильные мира нынешнего. Почти в каждом старом барвихинском доме есть фотографии: то Косыгин по деревне гуляет, то Бонч-Бруевич с детдомовцами встречается. Что они там делали с большой Родиной, история разберётся, но с малой они уж точно обращались нежно – русла рек не меняли.
Напоследок староста показывает, сколь прилично скромны и человечны дома старой советской элиты – знаменитых докторов Чазова и Трапезникова – за тоненьким лёгким забором. И место, где стояла посаженная доктором Чазовым и любимая всем селом березовая роща. Рощу безжалостно срубили, строя дикий по высоте, 9-метровый шлакоблочный забор».