Старший лейтенант Контантин Аносов, "врид" командира 2-го мотстрелкового батальона 58-й механизированной бригады 2-го танкового корпуса 21 января 1943 года был представлен к ордену Красное Знамя.
Как наверное помнят уважаемые читатели из документальной части предыдущнй публикации цикла "про Степку", старший лейтенант Григорий Иванов, заместитель командира 1-го мотострелкового батальона по строевой части той же бригады 21 февраля 1943 года, то есть ровно на месяц позже, тоже был представлен к ордену Красного Знамени, а в итоге был награждён орденом Суворова 3-й степени.
Старший лейтенант Аносов до этого наград не имел, но уже был к тому времени дважды ранен, находясь на фронте с 1941 года.
Как следует из текста представления, старший лейтенант Аносов принял командование батальоном 18 января. Батальон под его командованием атаковал численно превосходящего противника и с "боем занял село Косоногово Ростовской области, перерезав железную дорогу и взял господствующую высоту". Далее батальон в окружении "героически отстаивал занятый рубеж до подхода подкрепления".
Командир 2-го танкового корпуса с этим представлением согласился, а командующий 3-й Гвардейской армией генерал Лелюшенко снизил старшинство награды на две ступени до ордена Кутузова 3-й степени. Это решение и нашло своё отражение в приказе по Юго-Западному фронту от 20 февраля 1943 года.
Второй раз уже гвардии капитан Аносов, командир батальона 5-й гвардейской мотострелковой бригады был представлен к ордену Красного Знамени 14 сентября 1943 года. В преамбуле наградного листа указано, что у гвардии капитана к тому времени было уже 2 лёгких ранения и одно тяжелое.
В эту бригаду гвардии капитан Аносов прибыл, скорее всего, вернувшись в строй после полученного третьего ранения.
В тексте представления отмечены результаты трёх боевых эпизодов, в которых участвовал батальон гвардии капитана Аносова.
3 сентября в районе Рай-Александровка, "наступая на открытом фланге, уничтожил до роты пехоты противника, отбил несколько контратак превосходящих сил противника, захватил 3 орудия, много пуоемётов и другого военного имущества".
6 сентября под сильным огнём противника батальон "умело форсировал реку Казённый Торец и внезапно актаковал противника захватил высоты северо-западнее Краматорска, уничтожил до 2-х роты пехоты противника".
"В боях в районе Иверская Сталинской области внезапно ворвался с хода и занял восточную окраину села и при неоднократных контратаках превосходящих сил пехоты с танками противника удержал занимаемый рубеж".
Приказом от 26 сентября по 3-й Гвардейской армии по этому представлению гвардии капитан Аносов был награжден орденом Александра Невского.
В третий раз гвардии капитан Аносов был представлен к ордену Красного Знамени 11 февраля 1944 года.
Батальон "при уничтожении Никопольского плацдарма немцев" в бою "в районе отметки 72,9" сломил сопротивление сильно окопавшегося противника и "продвинулся на 3 км".
Далее в результате умелых действий комбата его подразделение форсировало реку Конка, затем Днепр и заняло северо-восточную окраину города Никополь.
Третье представление "сработало на 100%". Гвардии капитан был награжден орденом, к которому представлялся.
До окончания войны уже гвардии майор Аносов был ещё награжден орденом Отечественной войны 2-й степени и двумя орденами Красной Звезды. Он остался на военной службе и в 1949 и 1954 годах был соответственно награжден "выслужными" медалью "За боевые заслуги" и орденом Красной Звезды.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Теперь публикации "про Степку" выходят дважды в неделю, по понедельникам и пятницам.
Степка увидев и услышав приглашение "прокатиться", чуть уменьшил длину шагов, стараясь выиграть побольше времени "на подумать". Подойдя к машине поближе, он увидел, что за рулем сидит шофёр, а в салоне больше никого нет. Тогда лейтенант интендантской службы небрежно, но демонрстративно расстегнул пистолетную кабуру и уселся на заднее сидение за шофёром. Дверь машины он оставил открытой. Полковник усмехнулся, обошел автомобиль спереди и остановился у закрытой правой передней двери. Из машины выскочил водитель, обежал машину сзади, по пути закрыл "Степкину дверь", распахнул дверь перед полковником и вытянулся рядом с ней.
После того, как полковник и вслед за ним водитель уселись каждый на свое сидение перед Степкой, полковник негромко произнес:
- Эроудром.
- Йес, сэр!
Через несколько минут Степка, поглядывая по сторонам, убедился, что они едут действительно по направлению к аэродрому. Полковник повернул голову наза, затем спросил водителя:
- Из самуан фоловин ас?
Щофер поочередно взглянул в оба зеркальца заднего вида, кивнул и доложил:
- Уан кар, сэр!
- Гуд. Тиихаус... ай визитед афте эрайвал.
- Йес, сэр!
Через несколько минут машина затормозила около неприметной чайной на выезде из города. "Виллис", следовавший от самого госпиталя, за машиной полковника, остановился метрах в десяти позади. Полковник обернулся к Степке, показал пальцем в заднее стекло и протянул ему клочок бумаги, на котором латинскими печатными буквами была написана фраза на русском языке. "Pust vashi privezut togo s bara sjuda. U menja tolko chas".
Степка дважды перечитал записку, кивнул и вылез из машины. Старший лейтенант, старший группы "прикрытия" сначала наотрез отказался действовать "не по плану". Потом его заинтресовал ответ на свой вопрос "кто написал записку, если полковник по-русски ни бельмеса". На этот вопрос Степка взял на себя смелость высказать предположение:
- Её наверное его сын написал. У них было минут десять, пока я за рентгеновским снимком ходил.
Этот "аргумент" почему-то возымел позитивное влияние на дальнейшие действия старшего лейтенанта. Он оставил двух офицеров "смотреть тут в оба", а сам скомандовал шоферу "виллиса":
- Гони на аэродром!
Полковник в этот раз сам вышел из машины без помощи водителя и направился в чайную, призывно махнув у входа Степке рукой. Попав в полутёмное помещение лейтенант интенданстской службы закрутил головой. Его "подопечного" не было видно. У "арендованного" лейтенанта интендантской службы, что называется, сердце ушло в пятки. Подбежавший иранец с пустым подносом в руке поманил помощника торгового атташе в дальний угол комнаты. В этом месте, завешенном тяжёлой портьерой, оказался проход в другое небольшое помещение размером примерно два на три метра. На ковре, занимавшем почти всю площадь пола, облокотясь на подушки, сидел полковник. Он ехидно улыбнулся, заметив всё ещё немного растерянный вид лейтенанта "исэ".
Подали чай, орехи, сухофрукты. Степка попросил кофе. Разговаривать двум союзникам было особенно не о чем. Полковник тем не менее с улыбкой сказал какую-то длинную фразу и указал пальцем на всё ещё расстегнутую Степкину кобуру. С невозмутимым видом лейтенант интендантской службы привёл свою форму в порядок и даже сдвинул кобуру по ремню дальше на спину. Сидеть на ковре, опираясь на подушки, с кобурой на правом боку действительно было не очень удобно. Она давила на печень.
Через двадцать восемь минут после того, как он вышел из машины полковника (Степка точно засёк время), портьера колыхнулась и в "закуток" быстро вошел Николай Константинович. Полковник поставил на низенький столик недопитый "кувшинчик" с чаем и сказал, сделав приглашающий жест рукой:
- Вэлком. Плиз.
Майор хмыкнул и уселся напротив "фигуранта", скрестив ноги в сапогах "по-турецки". Наливая себе чай, он обратился к Степке:
- Лейтенант, ты своё дело сделал. Нашу беседу ты всё равно не поймешь. Пойди, подыши свежим воздухом.
Степка кивнул, одним глотком допил остывший кофе, посмотрел на часы и вышел из "закутка". На свежем воздухе Евграфыч в этот время с помощбю жестов пытался "стрельнуть" у английского шофера сигарету, в чем и преуспел. Из появившейся пачки, на которой было написано "Lucky Strike", ему в результате удалось "выудить" целых две сигареты. Одна из них была сразу же засунута "за ухо про запас".
Трое офицеров "сопровождения" окружили чайную и скрытно "сидели-лежали" теперь каждый на своём невидимом Степке посту, выполняя, по всей видимости, приказ майора. Шофер "машины сопровождения", явно скучая, поинтересовался у подошедшего к нему Степки, как у него среди наградных планок оказалась планка с черно-оранжевой ленточкой. Эту планку лейтенант "исэ" сумел приобрести несколько дней назад в местном "Военторге". Лейтенант "исэ" вернулся к практике носить на гимнастёрке лишь планки от своих орденов и медалей. Сами награды он хранил теперь в сейфе в кабинете у Филиппа Кондратьевича.
Хотя практика ношения планок уже успела сыграть с лейтенантом "исэ" злую шутку. Позавчера в штабе дивизии, куда он отвозил по просьбе Егора Сергеевича документы для отправки фельдкурьером в Москву, лейтенант интендантской службы был остановлен в коридоре толстым полковником с одинокой медалью "ХХ лет РККА" на френче и допрошен с пристрастием, на каком-таком основании лейтенант-"узкопогонник" накупил себе аж пять наградных планок и "напялил их себе на грудь". Степкины оправдания разошедшийся полковник слышать не хотел, на нашивки за ранения у лейтенанта-"узкопогонника" не обращал внимания. И если бы не удачное появление в тот момент в коридоре Захара Матвеевича, то "столкновение" с полковником могло бы закончится для помощника торгового атташе очередными неприятностями. Майор "принял удар на себя", отведя стрелу полковничьего гнева от Степки. Лейтенант "исэ" бытро воспользовался ситуацией, козырнул обоим старшим офицерам, выпалил "разрешите идти, есть" и шмыгнул в нужную ему дверь.
Теперь Степка кратко объяснил шофёру-сержанту с новенькой медалью "За боевые заслуги" на гимнастерке про свою "черно-оранжевую планку". После получения разъяснений сержант, как показалось лейтенанту интендантской службы, замолчал и стал с некоторой опаской на него посматривать.
Прошло опять двадцать восемь минут после того, как помощник торгового атташе вышел "подышать свежим воздухом", когда из чайной вышел Николай Константинович и дал команду "по машинам". Уже сидя в "виллисе" и обернувшись Степка увидел, что полковник садится в свой автомобиль, который после продолжил движение по дороге в сторону аэродрома. Обратно Степка с майором ехали молча. Старший по званию о чем-то сосредоточенно думал, уставясь невидящим взглядом в спинку переднего сидения. Евграфыч что-то тихо напевал себе под нос, прерывая мелодию только в моменты объезда очередной колдобины на дороге.
В том же помещении, в котором прошедшими вечером и ночью Степка получал инструктаж для "мероприятия", а потом проспал несколько часов, теперь он стал трудиться над рапортом о своей встрече с полковником и его сыном. Через два часа Николай Константинович прочитал получившийся "опус", задал несколько уточняющих вопросов, попросил ответы на эти вопросы записать в конце рапорта и подождал, пока это было сделано. Напомнив Степке про его подписку о неразглашении, данную ещё прошлой осенью, майор забрал рапорт с собой и отпустил лейтенанта интендантской службы на "базу" со словами:
- Всё хорошо, что хорошо кончается. Действовал ты в целом правильно, исходя из главной цели операции и сложившихся обстоятельств. До своего отъезда постарайся продвинуться с Насим в направлении, как мы вчера обсуждали. На складе сейчас её постоянно бдит Артем Степанович, но нужно подстраховаться и не мешало бы придать делу с этой иранкой новый импульс...
Вернувшись на "базу" остаток вечера и всю ночь помощник торгового атташе проспал на своей койке. Утреннее совещание Филипп Кондратьевич посвятил в основном обсуждению предстоящих действий по подготовке к отправке первой партии трофейных боеприпасов в Турцию. Вчерашнему мероприятию, для участия в котором майором был "арендован" Степка, руководитель группы Наркомвнешторга уделил время только для одного вопроса:
- Прошло вчера всё штатно?
Лейтенант "исэ" сопроводил свой кивок словами, частично процитировав оценку, услышанную из уст Николая Константиновича:
- В целом правильно всё прошло, Филипп Кондратьевич.
Заглянув на склад Степка перекинулся парой приветственных фраз с Артёмом Степановичем и Насим. Чуть позже он пригласил девушку в ту же чайхану, расположенную в двух кварталах от "базы", в которой они недавно отмечали день рождения Бэллы Михайловны. Сразу вслед за начавшимся чаепитием девушка задала основной вопрос "что ты подумал о предложении", на который получила вполне конкретный и развёрнутый ответ:
- Я подумал положительно. Мне надо получить сто тысяч рублей в Москве, из них половину авансом. После получения аванса можно будет начать действовать.
Насим широко раскрыла глаза от удивления:
- Как рубли?.. И это вообще... несуразная сумма. Здесь есть доллары и фунты... А как ты себе это вообще представляешь?
- Это не моё дело "представлять". Я согласился и жду теперь ответа на свои условия. С вашими долларами или фунтами в Москве я попаду сразу "под прицел " НКВД. А здесь-то мне что с этими деньгами делать? Т ещё. У нас есть поговорка на "нет" и суда нет. Пояснить, что она означает?
- Не надо. Я кажется понимаю её смысл.
- Тогда давай пойдём сейчас работать... У меня завтра командировка, надо готовиться.
- Хорошо, я посоветуюсь и мы постараемся что-то придумать. Ты когда вернёшься из командировки?
- Дня через два-три.
Выехали Степка с Яков Соломоновичем в сторону ирано-турецкой границы колонной из шести "студебеккеров" и маленького "шестьдесят четвёртого" броневичка как всегда ранним утром. Это было утро четвёртого дня после проведения "установочного совещания по новой вводной". Опозданием с выездом в сторону турецкой границей на целые сутки был очень недоволен Филипп Кондратьевич.
Из башенки броневичка торчал танковый пулемёт, а сама башенка вращалась очень медленно, но с грозным и сильным скрежетом. Командир экипажа бронеавтомобиля первые полчаса движения колонны всё никак не мог устранить какую-то неисправность в поворотном механизме башни. В кузове каждого из "студебеккеров" сидело по четыре автоматчика. Степка сидел в кабине второго от головы колонны грузовика, Яков Соломонович занял место в кабине замыкающей машины. В кабине головного "студебеккера" ехал очень серьезный старший лейтенант, командир взвода автоматчиков. Виктор, который получил соответствующую радиограмму ещё предыдущим вечером, должен был встретить колонну у контрольно-пропускного пункта с иранской стороны границы.
До места встречи доехали без проблем, если не считать начавшегося с полдороги ливня. Почти сразу после того, как потоки воды потекли по дороге, третий в колонне грузовик на очередном спуске неудачно начал объезжать какую-то вновь образовавшуюся промоину и сполз передними колёсами с дороги. Разгрузка, вытаскивание на буксире застрявшего "студебеккера", а потом опять погрузка в кузов ящиков с патронами удлиннило время путешетвия примерно на час. После этой остановки колонна снизила скорость движения.
Теперь солнце, выглянувшее из-за туч и скрываясь за горами, уже иногда слепило глаза, если надо было посмотреть дальше вперед вдоль дороги. Виктор, сидя в своем "виллисе", помахал рукой головному грузовику и указал рукой площадку для остановки. Спустившегося из кабины Степку капитан поприветствовал дружески, но с несколько загадочным выражением лица. На вопрос "чего ты такой таинственный" капитан поднял указательный палец и торжественно изрёк:
- Сейчас сам увидишь!
Ливень уже к тому времени превратился просто в холодный мелкий дождик, который можно было бы смело назвать "грибным или слепым", если бы он шёл на пару тысяч километров севернее, а на дворе было бы не начало мая, а начало сентября. От большого американского "доджа", стоящего метрах в ста впереди с другой стороны шлагбаума, навстречу подъехавшей колонне двинулись двое. Лейтенант "исэ" приложил ладонь так, чтобы "удлиннить" ею козырек своей фуражки. Солнце слепило ему теперь прямо в глаза.
Один из приближающихся мужчин был одет в форму офицера турецкой армии. Когда он подошёл ближе, на его погонах Степка сумел разглядеть три звезды. Но основное внимание лейтенанта интендантской службы привлек второй человек. Он шёл, чуть прихрамывая, держал раскрытый зонт в левой руке, на его плечи был накинут темный плащ поверх гражданского костюма.
Это был дядя Прохор.
Поздравляю всех уважаемых читателей с Днем Защитника Отечества!
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.