Ким Чен Ын сообщил нации, что однажды для своего спокойствия КНДР придется завоевать свою южную соседку. И выразил готовность возглавить этот освободительный поход. Решение смелое, даже отважное, оно обязательно будет иметь исторические последствия. А сейчас как раз момент удобный – гегемон ослаб, а новые полюса силы еще не набрали нужную мощь. Это значит, что на серьезную помощь северокорейцам в будущем конфликте рассчитывать не приходится. Но и у противника она вряд ли окажется, а потому соблазн начать войнушку силен, как никогда.
На самом деле Ким не глуп и набрасываться на Южную Корею не собирается. Сделанное в минувшем декабре заявление касается пересмотра фундаментальных законов страны, с тем, чтобы окончательно закрепить знак тождества между Сеулом и врагом для Пхеньяна. А как поступать с врагами, Ким Чен Ын понимает прекрасно. Немного жаль, что так и не удалось наладить мирный диалог с соседями, но вина в этом не их, а США. Соответственно, бить будут не собратьев по крови, а подлых марионеток, коих не жалко.
Численность армии Южной Кореи существенно уступает северокорейской, примерно вдвое, однако в стране 4 десятка баз США, что уравнивает баланс. А по каким-то параметрам «демократия» превосходит северного соседа, и это постоянно подчеркивается. Давным-давно, после разрушительной войны на полуострове, именно бедная Северная Корея опасалась вторжения к себе южан. Средство сдержать их нашлось быстро – Пхеньян ощетинился тысячами орудийных стволов.
Семья Кимов в прямом смысле взяла в заложники Сеул, так как дальности стрельбы орудий с лихвой хватает, чтобы разнести всю агломерацию по камешку. Однако это не принесет КНДР ни победы, ни успеха, потому то мало разбомбить, нужно еще и ввести наземные войска для оккупации территории. Сделать это не представляется возможным из-за наиболее густых и сложных минных заграждений между странами. Лишь то, что было сооружено на «Линии Суровикина», может с ними сравниться.
Для понимания, США пошли на риск и не стали подписывать Оттавский договор в 1997 году, чтобы не запрещать себе производить противопехотные мины. Ибо минные поля обновлялись с завидной частотой – отличный был бизнес. Ни армия КНДР, ни вооруженные силы Южной Кореи не смогут прорваться через эти поля без неприемлемых потерь, да еще и под плотным огнем противника. Поэтому рассуждения об оккупации чужой половины полуострова лишены смысла.
Использовать ЯО, например, чтобы проделать масштабные проходы через мины, также нелогично. Любая страна, которая это сделает, навлечет на себя гнев международных структур. А без помощи извне, политической и экономической, военная операция обречена на провал. Для КНДР так точно, однако ни Китай, ни Россия не горят желанием втягиваться в такую войну. На то есть миллионы причин, но главная – это все же чужой конфликт, в котором не задеты напрямую интересы ни Москвы, ни Пхеньяна. Зато есть немалый риск, что уже их территории станут ареной боевых действий.
Другое дело, что обострение ситуации по соседству вполне может поджечь искру войны на Корейском полуострове. Тот же вопрос принадлежности Тайваня или неприкрытая попытка милитаризации Японии, чтобы превратить её в подобие фашистской империи столетней давности. Пугающая концентрация чужих солдат у границ корейских стран может спровоцировать и спонтанное применение ЯО, если тамошние военачальники решат, что лучше обезопасить себя превентивным ударом. Однако по оценкам большинства российских экспертов подобные сценарии сейчас все же маловероятны.