Второй день поисков подходил к концу.
Он тоже не принёс положительных результатов в расследовании исчезновения главной фаворитки шехзаде.
Мехмед с угрюмым видом сидел на диване и монотонно постукивал пальцами по ноге, нервы его были натянуты до предела.
Всю прошедшую ночь и весь день юноша провёл в размышлениях и удручающих мыслях, которые бесконечным хороводом крутились в голове.
Его молчание иногда прерывалось глубокими вздохами, а брови всё ближе сводились к переносице.
Он поднял воспалённые глаза на слугу и махнул рукой, велев убрать со стола нетронутый ужин.
- Подай тёплый кафтан и позови хранителя покоев, - хмуро сказал Мехмед.
- Слушаюсь, шехзаде, - поклонился тот, глазами указал стоящим поодаль рабыням, чтобы убрали со стола, а сам подал одежду шехзаде и торопливо вышел за дверь.
- Серхат –ага, одевайся, бери факел, пройдёмся ещё раз по территории, - сказал Мехмед появившемуся хранителю покоев.
Тот поклонился и торопливо вышел за дверь.
На улице к ним подошел Перчем-ага и подозвал стоявших поодаль воинов с факелами.
- Шехзаде, Гюрхан, Башат, Альпай и Ильяс пойдут с Вами. Простите, но я должен оставаться на месте, каждые полчаса ко мне подъезжают стражники с докладом, - склонил он голову.
- Хорошо, Перчем-ага, - кивнул Мехмед, - есть ли новости? – с надеждой посмотрел он на начальника охраны.
- Простите, шехзаде, никаких, - с виноватым видом коротко доложил Перчем-ага.
Мехмед взял у Серхата-аги факел, резко развернулся, взвихрив полами кафтана, и широкими шагами пошёл от дворца.
Ильяс побежал за ним, Гюрхан, Альпай и Башат многозначительно переглянулись и пошли следом.
***
Накануне вечером
Айя с трудом приоткрыла глаза, встретилась взглядом с озабоченным лицом Нурбахар и тотчас отвернулась от неё.
- Ильяс, слава Аллаху, она очнулась, - услышала она довольный женский голос и болезненно поморщилась.
Мысли у неё путались, мозг лихорадочно вспоминал случившееся.
- Молодец, Нурбахар, последи за ней, она нужна нам живой, - послышалось в ответ, и Айя вздрогнула от этого сиплого, словно простуженного, голоса, который запомнила с тех пор, когда впервые услышала его.
Это было давно, в прошлой жизни, когда её, молоденькую наложницу, звали Эфсун. Она не хотела вспоминать те события, но сознание, как нарочно, возвращалось к ним, рисуя ясные картины.
Вот перед ней открывается дверь, и красивое женское лицо ласково, даже приторно, улыбается ей.
- Благодарю тебя, дитя моё, за то, что ты согласилась помочь мне. У тебя доброе сердце, и Аллах вознаградит тебя за это, - словно божественный елей, льются из уст женщины слова, глаза хищно сверкают, и она делает непроизвольное движение головой вправо и вверх.
Вдруг дверь в покои отворяется, и в комнату без позволения, воровато озираясь, врывается молодой человек.
- Ты? Зачем ты здесь? Тебе нельзя сюда! – испуганно смотрит на него Махидевран-султан.
- Я не могу ждать, этот ларец слишком приметный, он может выдать меня, - нервно дёрнув головой вправо и вверх, простуженным голосом отвечает юноша и ставит на стол довольно объёмную шкатулку.
- Хорошо, ты можешь идти, - взгляд госпожи становится мягким, и она вновь обращается к молодому человеку:
- Спасибо, береги себя!
Тот улыбается ей в ответ и торопливо выскакивает за дверь.
…Перед лицом Айи всплывает ещё одна картина.
Девушка стоит в покоях шехзаде Мустафы, куда она пробралась хитростью, чтобы попрощаться с ним перед его отъездом в санджак.
- Мустафа, я с нетерпением буду ждать нашего никяха, - говорит она с наивной улыбкой.
- Эфсун, ты должна идти, если тебя здесь увидят, то могут наказать, - говорит он и слегка дёргает головой вправо и вверх…
…- Нет, не может быть! – прошептала Айя и вскочила с тахты. От резкого движения у неё закружилась голова, и девушка упала на спину.
- Я же тебе сказал следить за ней, - вскрикнул Ильяс, бросая гневный взгляд на Нурбахар.
Та вмиг оказалась возле Айи и постучала по её щекам.
- Убери свои руки, - резко открыла глаза девушка и с презрением посмотрела на предательницу. – А ты, значит, действуешь по наущению опальной мамочки? – насмешливо спросила она Ильяса.
- Откуда ты знаешь? - вскинул он низкие брови, и его взгляд сверкнул зловещим огнём в сторону Нурбахар, – Ты ей сказала?
- Нет, я ничего не говорила, – растерялась хатун.
- Неужели сама догадалась? Хотя, судя по тому, как ты себя ведёшь во дворце, не такая уж ты и глупая, какой считала тебя матушка, и мозги у тебя далеко не куриные, - ощерился он в сторону Айи, - значит, шехзаде тебя и правда любит, такую красивую, ещё и умную. Не зря и имя тебе новое дал – особенная. Это очень хорошо. Сопротивляться долго не будет, ради тебя сделает всё, что я прикажу, - довольно усмехнулся Ильяс.
- И что же ты попросишь его сделать в обмен на мою жизнь? – прищурилась Айя
- Не попрошу, а прикажу, - лицо Ильяса стало злым, подбородок вздёрнулся, губы поджались, а крылья носа яростно стали раздуваться. – Это он будет просить пощады у повелителя, когда тот прикажет затянуть на его изнеженной шейке шёлковый шнурок, - возбуждённо сказал парень.
- Султан Сулейман никогда не казнит Мехмеда, он его любит. И не смей называть шехзаде изнеженным. Он несколько раз уже был в походе, имеет ранение, все знают, какой он мужественный и храбрый. Он сам водил янычар в атаку, они уважают его. Да что я тебе говорю, ты и сам это прекрасно знаешь, зато и бесишься, - задыхающаяся от возмущения, приподнявшись на локтях, вскричала в запальчивости девушка.
Ильяс, не отрываясь, смотрел на азартный блеск карих глаз и вспыхнувшие щёки Айи.
- Ох, какая ты горячая, - внезапно улыбнулся он, - мы поговорим с тобой…потом…когда с шехзаде будет покончено, - недобрым взглядом покосился он на неё, поведя головой вправо и вверх.
– Любит, говоришь? Может, и так. Но когда ему доставят письмо с печатью от шехзаде, адресованное шаху Тахмаспу, с просьбой помочь свергнуть ненавистного отца, вся любовь падишаха вмиг улетучится, - истерично рассмеялся он.
От слов Ильяса у Айи по спине пробежал неприятный холодок страха, но она постаралась не выдать своей тревоги и смело продолжила:
- Не пойму, на что ты рассчитываешь, убив Мехмеда? Ты же не шехзаде, и султаном никогда тебе не стать!
- Мустафа станет султаном! – словно одержимый, заявил он. – Мы будем править вместе, точнее править буду я, он слабее меня, так говорит матушка. Да он и сам это знает. А какой у меня будет титул, мне не важно, главное – это власть! Нет ничего слаще власти! Мы с матушкой покорим весь мир! Мой отец, незабвенный Али-ага, наблюдая из райских садов, будет гордится мной!
Его страстность была похожа на помешательство, и Айя не на шутку испугалась. Такое состояние было опасно, она это знала, слышала когда-то в лечебной комнате, как лекарши вели беседы про пациентов, в том числе, и про сумасшедших.
Чтобы хоть как-то погасить у Ильяса приступ безумия, Айя решила увести разговор в другое русло.
- Послушай, а с пчёлкой ты придумал? Она такая милая, и не скажешь, что ненастоящая. Я слышала, что Хюррем-султан отравили такой, тоже твоя работа? – хитрила девушка.
- Нет, я бы до такого не додумался. У матушки была рабыня из туземок, она и сделала. Помнишь, я сундучок принёс Махидевран-султан? Я тебя видел в её покоях. Так вот эту пчёлку и яд в матушкином перстне передала ей та туземка, - постепенно успокаиваясь, объяснил он, устало откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
Через некоторое время они с Нурбахар ушли, и Айя стала думать, как ей подать о себе хоть какой-нибудь знак на волю, но в голову ничего не приходило.
От сильного волнения её стало подташнивать. Она попила воды, постаралась взять себя в руки и умудрилась уснуть.
На следующий день ближе к полудню дверь скрипнула, и в каморку вошёл Ильяс.
- Сегодня я передам записку шехзаде, в которой выставлю требования от похитителей его фаворитки. Посмотрим, насколько сильно он тебя любит, станет ли подписывать письмо в обмен на твою жизнь, - улыбнулся он одними губами. – Вот я не верю в любовь. Власть – вот то, во имя чего стоит жить. Нет власти – и жизни нет!
- Да ты сумасшедший, ты безумец, тебе лечиться надо, - не выдержала Айя.
- Замолчи, - побелел он.
- Тебя поймают, будут пытать, ты не выдержишь и всё расскажешь, и Мустафу казнят, и Махидевран, таким как вы, нельзя жить, - продолжала выкрикивать девушка, не в силах остановиться.
- Ах ты…- подскочил он к ней и ударил по щеке. – Придётся закрыть твой соблазнительный ротик, - он нашёл какую-то тряпку и крепко стянул её на губах Айи, завязав сзади тугим узлом.
Спустя несколько минут в каморку, словно змея, вползла Нурбахар. Айю насторожил её вид. Девушка, как никогда, выглядела приветливо, глаза её излучали мягкое сиянее.
- Ты хорошо выглядишь, Нурбахар, - удивлённо посмотрел на неё парень, тоже заметив произошедшие в ней перемены.
- Ильяс, мне нужно тебе что-то сказать. Прошу, отнесись серьёзно к моим словам, - загадочно произнесла она.
- Да? Что ж, говори, слушаю тебя, - присел он на край тахты.
- Ильяс, вчера мне стало плохо, я сходила к лекарше, и она сказала, что я беременна. Конечно, я хорошо заплатила ей за молчание, однако я вот что подумала. Я не хочу становиться женой Мустафы. Я хочу быть с тобой. Пусть я не стану султаншей, зато мы будем счастливы, я, ты и наш малыш. Ты же не против? – благодушно спросила она и ласково улыбнулась.
Ильяс застыл, точно каменное изваяние.
Айя на миг забыла, где она, кто перед ней стоит, и в груди у неё потеплело. “Вот какое чудо творит материнство! Я и не думала, что Нурбахар может так измениться”, - подумала она, глядя на беременную девушку, и глаза её улыбнулись.
Ей стало интересно, как отреагирует на эту благую весть Ильяс, и она повернула голову в его сторону.
Юноша широко улыбнулся и встал навстречу Нурбахар.
- Какая неожиданная новость, - произнёс он, но его голос прозвучал бесстрастно, так показалось Айе.
Между тем, молодой человек обнял Нурбахар и усадил её на подушку.
- Присядь, ты теперь должна себя беречь, сейчас я сделаю тебе чай, - сказал он и отошёл к столу.
Айя едва не прослезилась от такой заботы. “Ну вот, а то кричал, что не верит в любовь, ничего дороже власти нет. И его смогла изменить эта крошка, сын или дочь”, - с умилением думала Айя, посмотрев на счастливого Ильяса.
Однако минуту спустя девушка похолодела от ужаса. Не веря своим глазам, она поднялась с тахты и сделала шаг в сторону молодого человека, надеясь, что она ошиблась.
Парень оглянулся, быстро защёлкнул замочек на перстне с ядом и подошёл к Айе.
- Ты не должна вставать, - ледяным тоном сказал он, усаживая её на тахту. – Не вынуждай меня привязывать тебя.
- Нурбахар, детка, что же ты не остановила её? – мягко спросил он, - сиди, родная, я сейчас, - он вернулся к столу, взял чашку с чаем и поднёс беременной девушке.
Айя вскочила, стала громко мычать, пытаясь подобраться к Нурбахар.
- Да что же с ней сегодня такое? Наверное, она не может видеть наше счастье, - Ильяс отдал чай Нурбахар, схватил Айю за плечи и потащил к тахте. – Да успокойся ты, всё равно у тебя ничего не выйдет, - прошипел он ей в лицо и обернулся. – Нурбахар, не обращай внимания, пей, любимая, - смотрел он на неё до тех пор, пока она не сделала несколько глотков.
Айя продолжала громко мычать, качать головой, и слёзы бурным потоком текли из её глаз на тряпку, туго сдавившую рот.
Пару минут спустя Ильяс подошёл к Нурбахар, обнял за плечи, и они вместе вышли из каморки.
Айя в полном бессилии рухнула на тахту, продолжая судорожно всхлипывать, и лежала неподвижно до самого вечера.
***
Ильяс догнал Мехмеда и пошёл с ним рядом.
- Шехзаде, простите, может, мы не там ищем? – вкрадчиво произнёс он.
- Что ты имеешь в виду? – насторожился Мехмед.
- Мы ходим вокруг дворца, давайте, пройдёмся вдоль каменного забора, - предложил он.
- Там всё обследовали уже не один раз, хотя, давай, пошли туда, - указал он рукой в самый отдалённый угол.
Ильяс устремился вперёд, а Серхат-ага шёл чуть позади шехзаде.
Трое воинов немного отстали от них и тихо переговаривались.
- Башат, Гюрхан, помните ли вы, что говорил Ибрагим-паша в таких случаях? – спросил товарищей Альпай, - так вот, он говорил: какими бы ничтожными ни были шансы, чтобы распутать загадочный клубок, ищите зацепки, маленький кончик ниточки, потянув за который, получится размотать всё дело.
- Мы это хорошо помним, Альпай, что ты этим хочешь сказать? – вопросительно посмотрели на него двое мужчин.
- Что-то мне подсказывает, что наш герой не зря повёл шехзаде в глухую темень. Похоже, эта ниточка хранится у него, - произнёс Альпай, - давайте-ка, ускорим шаг.
Не успели они пройти и десяти метров, как услышали крик Ильяса и побежали на его зов.
Они быстро очутились рядом с шехзаде и увидели стоящего рядом молодого охранника, сильно запыхавшегося и в крови.
- Что произошло, Ильяс? – спросил его Гюрхан.
- Я пошёл вперёд, вдруг увидел на заборе фигуру человека и пустил в него стрелу. Однако было темно, я в него не попал, но он бросил в меня что-то тяжёлое, бровь вот рассёк до крови, - рассказал юноша, вытирая стекавшую по щеке кровь. – Как оказалось, это был футляр с письмом для шехзаде.
Все разом посмотрели на Мехмеда, который, ничего не слыша, вчитывался в послание. В пламени факела, который держал Серхат-ага, было видно, как побледнело лицо шехзаде.
- А вот вам и ниточка, - прошептал Башат товарищам, и те незаметно кивнули ему, дружно посмотрев на пострадавшего Ильяса.