Поездка в Дубровник заслуживает отдельного рассказа, потому что это был долгий день из жизни, после которого я почему-то запросилась в Будву, соблазнившись строкой из путеводителя, что это город на границе Восточной и Западной римских империй, видимо, надеясь, отыскать там ремешки сандалий римских патрициев и прах рассыпающихся рукописей на старославянском.
Стоит ли говорить, что Будва была очередным жизненным разочарованием, продымленная шашлыками, заполонённая дорогими согражданами, китайскими сувенирами, публичными развлечениями. Будва поражала скромностью своего исторического центра. Будва была шагом назад от размаха Дубровника, добираться в который пришлось целый день, но это того стоило. Скажу я вам по секрету:
Ехали мы в него долго, под проливным дождём, минуя вечную пробку Будвы, взлётную полосу Тивата, заманчивого сворота на Котор, болтаясь где-то между Архангелом Михаилом и десницей Иоанна Крестителя в Цетинье.
Переправа из Лепетане в Каменари была чем-то библейским - если учесть, что пираты держали на другой стороне залива своих венецианских наложниц, а их старые жёны рвали на себе волосы от досады и метали на другой берег камни и проклятия, - это почти ветхозаветная история. Теперь же возможность поколотить венецианскую одалиску стоит четыре евро за одну "путничка возилу" (легковую машину), поэтому ею пользуются все, кому не лень, не испытывая при этом никаких страстей.
В Интернете пишут, что паромная переправа Лепетане - Каменари соединяет 2 стороны Которского залива и позволяет сократить путь из Будвы/Тивата/Котора в Герцег-Нови примерно на 30 км...
Солнце над Которским заливом залило и заиграло на синеве воды, которая искрилась и переливалась как волосы Джулии в неумирающей песне Битлов, а Херцог-Нови промелькнул как неведомая Ривьера, недоступная бедным жителям Будвы, Котора, Игало и Тивата которых в тот день заливал дождь.
Потом я запросила благ цивилизации, поэтому мы остановились у первого драгстора, где внутри играла навязчивая и ненавидимая мною до судороги нутра турецкая музыка, которую так любят жители Балкан, а террасу заливало жаркое солнце, поэтому мы вышли на веранду, которая выходила на дорогу, но зато отвечала балканским требованиям некого безумия - красные обои, красные подушки, скатерти и... яйца на каждом столе. Несколько пёстреньких яиц, сложенных в вазочку на каждом столике. Там нам сварили неправдоподобно вкусный и дешёвый кофе, хотя в музейной столице я с лёгким удивлением пила дорогой капучино с явной примесью какао и слабеньким вкусом кофе, который был на дне и почти не чувствовался. Но я ни в коем случае не обиделась на местных сербов, а приняла этот слабенький напиток с благодарностью человека, у которого весь день нудно и старо болит сердце, но кофе ему, конечно, мучительно хочется...
Граница туда не была столь мучительна, но на обратном пути два часа мы еле позли в тусклой реке огоньков впереди ползущих машин, в черноте ночи безумном треске цикад; самым мучительным является отрезок пути, когда на границе из открытого окна машины появляется силуэт руки, протягивающий паспорта и рука дающего и берущего молча встречаются на секунду, чтобы паспорта перекочевали в густую тьму, а дальше тянутся минуты томительного ожидания - когда роли поменяются и шлагбаум поднимется. Сонных нас приветствовала тёмная девушка, у которой во тьме сверкали только глаза и улыбка. Та восклицала: - Андрей!-Ола! -Ана! - ударяя на первый слог и хлопая штампы в паспорт.
Туда же это заняло ещё меньше времени, и мы увидели более лакированные виды бывшей Югославии, украшающие виды путеводителей, где каждый изгиб дороги вдоль моря достоин того, чтобы украсить обложку книжки, плакат турфирмы и является заманчивой рекламой авиаперелётов; тем более, что взлётная полоса Дубровника обрывалась как раз над дорогой, где стоял знак - чтобы машины не пугались рёва и теней взмывающих откуда-то сзади самолётов.
Продолжение следует!