2
- Вот, накопали червяков, — Сашка подошел к отцу и с гордостью показал небольшое ведерко, полное земли и копошащихся розовых червей.
Дядя Вова с утра копался в картошке и о чем-то мирно через забор разговаривал с дедом.
- Чего? - опешил дядя Вова
- На рыбалку, - нагло улыбнулся Сашка. - Ты говорил - червяков как накопаешь, так и пойдём.
- Да я же так…, - опешил дядя Вова.
Он просто стоял, опершись на тяпку, и не знал, как послать Сашку подальше
- Ха-ха-ха, - засмеялся дед. - Поймал тебя Шурка! - и закашлялся, подавившись дымом.
- И впрямь, Володь, сходите хоть на рыбалку, - поддержала Сашкину идею тётя Марина, вышедшая на крыльцо. - Вон и Дениса с собой возьмите. До обеда вернётесь.
Дядя Вова вышел из огорода и, сев рядом с дедом, закурил. Сашка выжидающе смотрел на отца.
- Ну? - спросил он.
- Да сходи уж, - кивнул дед дяде Вове. – Вон, на Немца или к Ключам, день-то тихий.
- И комарья до сраки, — засомневался дядя Вова.
- Удочки в сарае возьми, - сказал дед, пропустив слова дяди Вовы мимо ушей. - Все готовые. Старые, да надёжные. Это вам не эта дребедень резиновая.
- Знаю, — ответил дядя Вова без энтузиазма. - Мои ведь.
Дед усмехнулся.
- Да уж, давненько я не выбирался к речке.
- Больше по самогонке, а, дед? — подковырнула тётя Марина.
- И так бывает, — усмехнулся тот в ответ.
Сашка сел рядом с ведром червяков и продолжал ждать ответа. Дядя Вова вздохнул, и ещё раз взглянув на небо, сказал:
- Ладно уж, пошли.
И потушил сигарету о подмётку своего ботинка.
Первая рыбалка. Какой мальчишка моего поколения не любил рыбалку?
Как я уже сказал, я рос в городе. У нас была широченная река, протекавшая аккурат через центр города и в силу этого не слишком пригодная для рыбалки. Поэтому рыбалка для меня была чем-то далёким и непонятным. Но это совсем не означало, что я не любил рыбалку. Просто перспектива провести время с Сашкой и Пашкой не очень-то радовала меня. С гораздо большим удовольствием я бы остался бы дома и смотрел по телевизору эти самые две программы.
С полчаса продолжались сборы. Сапоги нужного размера нашлись только на дядю Вову. Собственно, он единственный из нас и выглядел одетым на рыбалку по всей форме - плотная куртка и штаны, панама и резиновые сапоги. Дядя Вова заставил меня переодеться в старые Пашкины спортивки и одел на меня свою старую рабочую куртку, подогнув рукава. Кузены мои наотрез отказались её надевать, да и вообще переодеваться, несмотря на все увещевания и предупреждения старших.
- Это на подкормку.
Сашка бросил в ведро с червяками свой недоеденный кусок хлеба, обильно политый подсолнечным маслом и посыпанный солью.
- Черви ж от соли передохнут, — смотря в ведро, сказал Пашка. - Да пап?
Дядя Вова ничего не ответил. Он молча двинулся в сторону от дома, мы двинулись следом. У каждого в руках было по удочке, счастье тащить ведро с червями выпало, конечно же, мне.
Мы перешли пустую и пыльную проселочную дорогу и, миновав пару соседских домов, подобных нашему, начали спускаться в пригор вдоль огородов.
Я впервые был в этих местах, и мне было все интересно и, прежде всего – природа. Я шёл и прикидывал - ландшафт, не изувеченный городом! В самой низине, заросшая по берегам лесом, пряталась речка. По обе её стороны ровно, словно плечи великана, поднимались склоны холмов. Мне так и казалось, что в древние времена вершины этих холмов были берегами когда-то могучей реки, от которой теперь остался только ручеёк. Речка все время петляла, это легко это определялось по лесу, росшему строго по её берегам. А дальше, ни на одном из склонов, не было ни одного деревца, только поля. Лишь изредка на склоне встречались черные проплешины распаханной под огороды земли и несколько построек недалеко от реки, по-видимому, бань.
Мы спускались по хорошо вытоптанной тропинке. Трава по краям этой тропинки порой доходила мне до груди, и я боялся, что крючок или леска запутаются, и поэтому поднял удочку над головой, чем заслужил презрительный Пашкин взгляд. Но мне было наплевать, я просто был ошарашен открывшимся видом. Всё вокруг было ослепительно зелёным; после пыльных городских улиц это зрелище переливавшейся на лёгком ветру изумрудным сиянием травы вызывало у меня просто щенячий восторг. Я вертел головой и не мог наглядеться. Сейчас думаю - как жаль, что тогда не было смартфонов, чтобы сфоткать эту красоту.
На вершине другого берега, после длинного и пологого подъёма, начинался лес. Может быть, это был просто перелесок, а может, там был уже тот самый лес, о котором рассказывала дома мама - лес, где водились кабаны и рыси. И я вспомнил, как дед рассказывал, как они ходили на рысь да сами еле ноги унесли оттуда. Я хотел было спросить об этом дядю Вову, но нас разделяли Сашка и Пашка, а кричать спрашивать я не хотел, поэтому просто разглядывал всё вокруг - благо с горы шагалось легко. Вдоль речки начали попадаться то тут, то там разбросанные огромные валуны. Одни торчали за кустами прямо из воды, другие громоздились на берегу. Всё это лишь подтверждало мою теорию, что мы находились на дне старой реки…
«Я иду и курю «Беломорканал», Светофор подмигнул — я его сломал»,- вопил песню Сашка. Пашка пытался его заткнуть. Дядя Вова молча шёл впереди, словно следопыт из фильмов про индейцев. Я вертел головой по сторонам. Так мы и дошли по тропинке до моста через речку. У моста этого не было перил, он почти лежал на воде и скорее напоминал плот на причале – такой здоровый и старый плот. Вода в речке была скорее темно-коричневая, чем привычная мне светлая городская.
- По центру строго идти, — сказал, обернувшись, дядя Вова и пошел первый. Под его весом мост немного прогнулся, и я заметил, как вода стала заливать его края.
- Давай по одному! — крикнул нам дядя Вова. – Паша, ты последний! Смотри там!
Потом мы свернули на узенькую тропку вдоль реки и по ней пошли к месту рыбалки. То есть, это я надеялся, что мы идём к месту рыбалки и вот-вот придём. Я хотел спросить - почему так необходимо переходить на другой берег? Неужели нельзя ловить с нашего? Но, опять же, я был здесь в первый раз и поэтому молчал, «наслаждаясь» ролью ведомого.
- Держи прямо удочку, — подгонял Сашку Пашка. – Пап, он же сломает её так! - старался он привлечь внимание отца.
«Не заплачет пограничник, если даже упадёт и коленку разобьёт», - опять завопил Сашка.
И вот мы добрались до места нашей рыбалки. На хорошо вытоптанной площадке, на стволе поваленного сухого дерева, у самой воды сидел немного сухощавый мужчина в панамке, а чуть поодаль, метрах в двух-трех от него, с удочкой возился мальчишка. На вид мальчишка этот был чуть помладше меня на год, может быть, два - примерно Сашкин ровесник. Одет он был в длинные спортивки и маленькие резиновые сапожки, голову его также защищала панама.
Мужчина уже смотрел на нас, когда мы вышли на эту площадку, видимо, давно услышав нашу славную компанию. Да уж, надо быть абсолютно глухим, чтобы нас не услышать...
- На рыбалку? — спросил мужчина.
- Да вот, решили, - ответил за всю нашу ораву дядя.
- Здрасьтитя, — сказал Сашка.
Мужчина пожал дяде Вове руку, кивнул нам и сказал:
- Присоединяйтесь - день-то какой хороший. Тихий…
- Нет, мы куда-нибудь подальше, — ответил дядя Вова. – Пошли! – кивнул он нам и направился дальше по тропинке.
- Ну, это как хотите, — улыбнулся мужчина и вернулся к своему месту, а мы продолжили свой путь по тропинке, по-прежнему вившейся вдоль реки, словно змейка.
- Пап, а что не здесь? - спросил Сашка.
- Пошли ты уже, — нетерпеливо ответил ему отец, убивая очередного комара на щеке.
- А че? Давайте здесь сядем! — не унимался Сашка.
- Только дураки в таких местах ловят, — ответил дядя. - Кто ж так ловит!
- Городской. Ха-ха…! — засмеялся Пашка с видом знатока, - даром, что сам был из города.
- Пойдём уже.
Дальше мы шли тихо, и только комариный вой становился всё навязчивей и всё громче. Порой это становилось просто невыносимо. Как будто ничего, кроме комариного писка и не существует на свете. Порой наглое комарьё даже залетало в рот. Я устал и просто начал размышлять о том, что мы так и не найдём хорошего места для рыбалки. Как повернём и пойдём домой. Это было всё, чего мне сейчас хотелось.
- Надо было тоже картошки взять, — не унимался Сашка. – Вон, мужик взял, сейчас похавает с рыбкой печёной! А что на обед сегодня бабушка готовит?
- Иди ты уже. И удочку прямо держи, — отвечал ему дядя Вова.
Наконец дядя Вова остановился рядом с небольшим окошком в кустах, росших вдоль берега, и многозначительно произнёс:
- Вот тут вроде неплохо...
Я тихонько сел рядом с едва заметной тропинкой на корточки, поставив рядом ведерко с червями, и оглядывался по сторонам. Вот она - моя по-настоящему первая рыбалка.
Место и вправду было неплохим. Пологий берег, заросший травой, уходил в речку без всякого обрыва. Сверху, образуя большую тень над рекой, росли тополя - такая своеобразная крыша над головой на случай дождя.
Всё-таки дядя Вова кое-что понимал в рыбалке. Подойдя к самому берегу, он принялся выминать осоку, которой зарос весь берег. И тут же увяз в грязи, которая поглотила пол-сапога. Он обернулся к нам и, по-видимому, хотел предупредить нас, но опоздал.
- Блииииин, — запричитал Пашка, с умным видом бросившийся всё повторять за отцом.
Только беда была в том, что в отличие от отца, взявшего сапоги, Пашка обут был в кроссовки, тут же утонувшие полностью.
- Вылезай давай! — рявкнул дядя Вова.
Сашка, стоявший неподалеку от меня, залился звонким смехом и всё никак не мог остановиться.
- Вот от мамки-то влетит, вот от мамки тебе влетит, Паха! - всё повторял и повторял он, пока не поймал взгляд отца и замолчал.
- Я-то чё, я-то чё…? — лепетал Пашка, пытаясь оправдаться.
- Да уж, Паша, - подражая тёте Марине, не мог успокоиться Сашка. - Угваздался по первое число… Что делать-то будем?
- Пошли дальше, — сказал дядя Вова.
И пошли мы дальше, опять и опять петляя по тропинке. «Зачем вообще так далеко забираться от дома?» - думалось мне, но вслух я ничего не говорил. Я вообще только молчал. Тогда мне казалось, что мы очень далеко ушли от дома, и я всерьез боялся заблудиться. Даже нет, не заблудиться, а просто то, что обратный путь домой займет уйму времени и что этой рыбалкой будет убит целый день.
Дядя Вова несколько раз останавливался у вроде как подходившего места и сам же отвергал его. Он словно припоминал что-то, а потом отметал выбранное было место. Было видно, что он замаялся с нами и с рыбалкой этой. Виду он подавать не хотел, только, как обычно, брюзжал. Сашка ныл, что он устал и что комары уже выпили всю его кровь и что надо было намазаться каким-то сверхсредством, как пацаны ему говорили. Пашка стоически молчал и бросал на меня и Сашку злобные взгляды, мол, всё из-за вас. А я… Я просто хотел домой.