Дверь ванной приоткрывалась, и я ощутил прилив пара и приятный аромат шампуня Кати. Она, кажется, не провела в ванной долго, и я решил успеть оставить свой чемодан и уйти, прежде чем она выйдет.
Ошибочно было полагать, что мне удастся это сделать незаметно. Испуганно взглянув вверх, я увидел только одни - ее прекрасные груди. Пышные, округлые, совершенные груди. Они находились прямо на уровне моих глаз, и я не мог отвести от них взгляд более трех секунд, но это было на три секунды дольше, чем нужно.
- Что ты здесь делаешь? - спросила Катя, отпрыгивая назад и пытаясь закрыться ванной. Я отвернулся и через секунду услышал, как она поскользнулась и упала на пол.
Подняв руку, чтобы не смотреть, я обошёл кровать и остановился. Сделав маленький шаг моргнув, я снова увидел ее обнаженное тело. Она была просто великолепна.
- Ты в порядке? - спросил я.
- Все нормально, - выдавила из себя Катя. Дверь ванной с щелчком закрылась, и я опустил руку. - Что такое, Антон?
- Мне жаль, - произнес я, направляясь к двери. - Люба здесь.
- Так ты пришел, чтобы сказать мне об этом? Дверь была закрыта, я не думала, что мне придется ее запирать. О, боже мой. Ты видел меня голой!
- Ты выглядишь потрясающе, если это может тебя успокоить, - сказал я и тут же вздрогнул от своих собственных слов. - Мне так жаль. Я думал, что смогу быстро оставить здесь свой чемодан и уйти.
- И зачем? - спросила она.
- Ты можешь открыть дверь?
- Нет!
- Ты меня слышишь? - спросил я, понижая голос.
- Что?
- Ты меня слышишь?
Она постучала по двери и затем приоткрыла ее всего на несколько сантиметров.
- Что? - она огрызнулась.
- Люба и ее муж здесь. В коттедже.
Катя покачала головой.
- И что с того?
- Они остановились вместе с нами в коттедже, но в другой спальне. Мне нужно было вынести свой чемодан из той комнаты, прежде чем они спросят, почему мы живем в разных комнатах.
Катя, завернутая в полотенце, приоткрыла дверь еще немного.
- О, блин. Это значит, что нам придется жить здесь вместе? Использовать общую ванную и спать в одной комнате?
- Я буду спать на полу, - сказал я, уже решив об этом. Вся мебель в доме была из дерева, за исключением ванных комнат, но рядом с кроватью находился старый потертый коврик, который послужит матрасом. Еще подложу одеяло. - Люба что-то сказала о том, что она с девочками собирается куда-то пойти, так что нам не придется видеться до конца дня.
- Благодарю судьбу, - фыркает Катя. - Не могу поверить, что ты увидел меня без одежды.
- Хочешь видеть меня голым? - с усмешкой спрашиваю я. - Сравнять счет?
Катя мрачно смотрит на меня.
- Может быть, позже. А сейчас ты можешь просто... уйти?
- Да, конечно. И еще раз прошу прощения. Не хотел, чтобы так получилось, и думал, что ты задержишься там дольше.
- Я думаю, короткий душ - это привычка. Особенно, когда у тебя двое маленьких детей. Длительные водные процедуры могут привести к беспорядку во всей квартире.
Снова слова Кати о ее детях заставляют меня задуматься, какая она самоотверженная, добрая, заботливая... и все еще почти голая, всего в нескольких метрах от меня. Никогда прежде я не испытывал такого искушения протянуть руку и поцеловать ее, как сейчас.
- Знаешь, тебе нечего стыдиться, - говорю я ей, отталкиваясь от стены, чтобы уйти.
- У меня двое детей и большой шрам от кесарева сечения на животе, - говорит она, но мне кажется, что это больше для себя, чем для меня.
- Я не заметил, - отвечаю ей. Возможно, потому что я был слишком отвлечен ее прекрасными, великолепными грудями. Мне хочется просунуть свое лицо между ними и затем проложить дорожку поцелуев вниз по ее животу, медленно раздвигая ее бедра. Я обнаружу ее уже всепроникающей, разогретой предвкушением того, что должно произойти. - И у меня тоже есть шрамы.
- Правда?
- Да.
Я поворачиваюсь и задираю рубашку, показывая ей шрам длиной в десять сантиметров на правом боку спины. Получил его, когда мой отец толкнул меня, и я упал на стеклянный столик. Моя мать сказала санитарам скорой помощи, что я играл в мяч в доме, после того как она, конечно, запретила мне это делать, и поэтому я споткнулся и упал.
Медсестра строго наставляла меня о важности слушать своих родителей.
- Это не так здорово, как твой шрам, - продолжаю я и возвращаю рубашку на место. - Из меня ничего живого не получилось.
- Благослови Господь, - фыркнула Катя
- Спасибо тебе, - Катя улыбается.
- За что?
- За то, что ты старался заставить меня почувствовать себя лучше.
- Это сработало? - спрашиваю я.
Ее улыбка становится шире.
- Да. А теперь убирайся отсюда, чтобы я могла одеться.
продолжение следует...