Часть 29.
Никита уснул быстро, но сон был тревожным и коротким, глаза он открыл в районе 7-ми часов утра. Первой мыслью было, как там Софья с Юлей. Встать он не решался, не хотелось нарушать покой Романа Егоровича. Едва заслышав по дому шаги хозяина, он встал, заправил постель и направился на звук звонко льющейся воды и гремящей посуды.
- Доброе утро, ясный молодец!
- Доброе!
- Иди в душ. Там лежит чистый комплект ванных полотенец и зубная щётка в упаковке, все остальные принадлежности найдешь на полке, - в пол оборота, что-то активно переворачивая на сковородке, распорядился полковник. – Только не долго. У мня тут бекон с томатами подходит, скоро пора будет яйца вбивать, я люблю глазунью.
Никита послушно потрусил в ванную комнату. Желудок предательски урчал, требуя пищи. Вроде бы поужинали вчера плотно, это, наверное, всё от нервов, на ходу подумал он.
- Ну, что пошли! – складывая грязную посуду, оставшуюся после завтрака, скомандовал полковник.
***
Войдя в дом их взгляду предстал полнейший беспорядок, полы были безнадежно затоптаны, вещи хаотично разбросаны, на мебели и прочих предметах, бросались в глаза следы от дактилоскопии. За кухонным столом сидело четверо: Юлька, кинолог Сергей и ещё два мужика, один из которых был им знаком, как врач, второй видимо его коллега, который прибыл после их выдворения восвояси.
Знакомство произошло заново. Никита искал тревожным взглядом Софью. Из присутствующих никто не поспешил сообщить где пострадавшая хозяйка дома. Юлька, молча прижавшись, повисла на нем, как маленькая испуганная обезьянка. Роман Егорович увлёк второго врача куда-то в «глубину дома».
- А где Софья Владимировна? – с тревогой в голосе поинтересовался он.
- Пошла прогуляться, - беспечно ответил врач, с которым они имели удовольствие познакомиться на кануне, заглатывая очередную канапе с икрой.
- А ей можно? – удивлённо переспросил Никита.
- А почему нет. Она вполне себе здорова, конечно слабость присутствует, в таких ситуациях не без этого, - намазывая вареньем хлебный тост, попытался успокоить его врач. – Сейчас погуляет на свежем воздухе и вернётся.
- Давно она ушла? Возможно она ещё не в себе? - он представил, как слабая Софья упала в сугроб и сейчас замерзает, а то может уже и того замерзла.
- Ушла она минут за 20-ть до вашего прихода, - подливая в чашку капучино из кофе машины, равнодушно ответил «белый халат».
Есть шанс её спасти, спасательным сигналом промелькнуло в голове Никиты.
- А куда она могла пойти?
- А то же её знает, она человек свободный, в праве перемещаться без ограничения, - отпивая кофе ответил врач.
- Никита, в часовню она пошла, тут не далеко, пройдешь прямо до конца нашего участка, свернешь на лево к лесу и увидишь, - слабо пролепетав, Юлька разжала ручки, высвобождая от своих объятий его шею, успевшую немного под затечь от напряжения.
- Я думала ты мне ребра сломаешь, вот это у тебя и хватка, - позёвывая, сползая с его коленок, пробормотала девочка. – Смотри мою Софью в своих медвежьих объятиях не придуши.
***
Никита, выйдя из калитки побежал в обозначенном девочкой направлении. Через несколько секунд его взору предстала не часовенка, а небольшая деревянная церквушка, он вошёл внутрь. Запах свечей, елея и еще чего-то особенного витал в прохладном сумраке. Он с трудом прикрыл за собой тяжелую кованную дверь и замер от эха собственных шагов. Приглядевшись, в пучке света, падающего из подкупала он разглядел коленопреклонённую фигуру, застывшую перед темной доской, сердце бешено застучало в грудной клетке, Софья. Она молилась неистово, от городясь от суетного мира, осеняя себя крестом и земно кланяясь. До него долетали отдельные слова молитвы. Он не решился нарушить её «диалог с Богом».
Никита присел на ближайшую скамейку у окна. Снаружи светило солнце, пели птицы, снег искрился и переливался, отражая солнечные лучи, внутри церквушки было царило умиротворение. Это был другой мир, мир где не убивают, не гнушаясь ни способами, ни средствами. При этой мысли неведомая сила как будто подтолкнула молодого мужчину, он сам не помнил, как оказался рядом с Софьей. Время остановилось, не зная молитв, он шептал слова в след за ней, из его глаз дорожками струились слезы, горячими каплями пробегая по щекам, срываясь со скул и падая громко стучали о кафельный пол, как ему казалось.
- Никитка, ты чего? – так его называли только в детстве. – Что случилось? – Софья обхватила его голову руками.
Он целовал её лицо, руки, плечи, ничего не видя перед собой.
- Софья, прости меня. Прости. Прости. Прости.
- За что?!
- За то, что я вас не уберег.
Да брось ты, всё же обошлось. Все живы, здоровы, правда немного напуганы, негодяи задержаны, - поднимаясь с колен, немного беспечно, ответила Софья.
- Как ты можешь так говорить? Вас чуть не убили, - прошептал, глядя на неё с низу в верх Никита.
- Ну, не убили же. Давай поднимайся, - Софья потянула его вверх за воротник куртки.
Когда Никита выпрямился в полный рост, Софья обхватила его туловище обеими руками, прижалась, её макушка едва доставала до его груди. Он рефлекторно сжал свои «объятия».
Боже мой, какая же ты хрупкая и беззащитная, пронеслось у него в голове.
- Ну-ну поаккуратнее, если меня вчера Маринка со своим подельником не добили, то помирать сегодня от удушения, как-то глупо, - упираясь в массивную грудь маленькими кулачками, шутливо произнесла она.
- Прости, - принялся извиняться Никита, чуть расслабив объятия.
- Заканчивай со своими «прости». Просто в следующий раз я буду умнее и осторожнее.
- Следующего раза не будет. Теперь я всегда неотступно буду рядом с тобой и Юлькой, - вырвалось у Никиты.
Софья запрокинула вверх голову и буквально впилась своими голубыми, как аквамарин, глазами в его глаза. Луч солнца пробился через свод купола, осветив своим светом двух влюбленных и окружающие их лики святых. Сторонний наблюдатель отметил бы, что в это мгновение святые словно заулыбались, но этим двоим это было не дано, они слились в одно целое, внешний мир отошёл на второй план, были только он и она во всей вселенной.
- Ты знаешь, как не странно, но я не против, что бы ты всегда был рядом с нами, - смущённо отведя в сторону взгляд, ответила молодая женщина.
Никита, потеряв о радости голову и чувство контроля над собой, подхватил на руки Софью и закружил.
- Такими темпами, ты точно меня погубишь. Мой вестибулярный аппарат ещё полностью не восстановился, да и чувство голода не отпускает.
- Прости, - в очередной раз произнес Никита, аккуратно ставя на ноги свою «драгоценную ношу».
- Прекрати извиняться, лучше накорми голодную женщину, для начала, - многозначительно, как ему показалось, произнесла она.
Продолжение следует.