Скорее всего их и не будет, пока федеральные власти не дадут ответ на другой вопрос: для чего России большое население, что стоит за этой стратегической задачей?
Пока же отечественная демографическая политика – почти сплошь медиаистория, в которой на первый план выходят странные сюжеты вроде проверки партнёров перед свадьбой на генетическую совместимость, идеи о создании детских комнат в вузах. Региональные власти соревнуются в размере материнских капиталов. И приходят в восторг от периодических рекордов рожениц: участившиеся в последнее время двойни, тройни, «пятерни», - которые, как отмечают специалисты, являются отнюдь не признаком проснувшейся вдруг «внутренней силы» или «демографического патриотизма» российских женщин. Чаще всего многоплодная беременность - это (помимо наследственности) следствие использования гормональных противозачаточных средств или искусственного экстракорпорального оплодотворения. Кроме того, появление на свет двойни и тройни зависит от возраста. будущей мамы – чем она старше, тем выше вероятность «рекорда».
Между тем эксперты давно призывают власти определиться в своих желаниях по поводу демографии - чего же мы хотим на самом деле, когда говорим, что нам нужно много россиян: «трамбовать» их в мегаполисах, повышая плотность населения, или заниматься развитием территорий, которые сегодня фактически брошены. Ведь в огромной стране на самом деле не так много места, реально пригодного для проживания: большая часть территории государства – это настоящая зона выживания.
Это то, что ещё во времена СССР принято было называть «периферией». Это понятие, обозначающее несвязанную, почти умершую территорию, стало антиподом другого понятия – уютной европейской «провинции», славящейся своей хорошо устроенной местной жизнью.
Ландшафтовед-географ Владимир Каганский в своей книге «Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство» отмечает, что отсутствие провинции в России связано со слишком сильной централизацией всех аспектов жизни.
По мнению эксперта, у страны был шанс на преодоление советского ландшафта и переход к ландшафтам Российской империи, но этот шанс упущен. Оба вида расселения -советский и царский – уходят в прошлое, формируется что-то новое, и отнюдь не лучшее:
«Налицо новая периферизация всё большей части территории. Бывшая «советская провинция» всё больше приобретает черты периферии, преимущественно внутренней. Освоение пошло вспять? Дальняя периферия пустеет и забрасывается. Формируется и быстро растёт новая,
Внутренняя периферия за счет периферизации былой провинции - зона социальной катастрофы и архаизации социальной жизни; на большей части страны происходит одичание и ренатурализация ландшафта, спонтанно восстанавливается природный ландшафт. Нами с Родоманом (Борис Родоман, советский и российский географ и публицист, СамолётЪ) отмечен новый формирующийся тип дичающего культурного ландшафта - «русская саванна».
Из этой «саванны» народ, в основном, молодой, бежит в немногочисленные точки притяжения, чтобы в итоге полжизни выплачивать ипотеку за «однушку» в 16-этажном доме на московской окраине.
«Но существование в таких «человейниках» всё дальше и дальше отдаляет нас от решения той самой задачи демографии, - пишет политолог Илья Гащенков. - Такие условия никогда не приведут к демографическим достижениям. Большие семьи могут быть только в большом пространстве – потому и будущее за малоэтажной Россией будущего. Однако пока это выглядит как утопия. Хотя бы потому, что инфраструктура львиной доли страны по-прежнему очень далека от цивилизованной жизни».
«Начальство» же (чиновники и примкнувшие к ним «общественные деятели»), до сих пор не ведающее в чём, собственно, сегодня в первую очередь нуждаются экономически активные россияне детородного возраста, и, похоже, убеждённое, что материнский капитал – это некая панацея, которая заставит россиян сразу же воспроизводить на свет детей, - увлечённо обсуждает, что лучше: «выделять ли молодым россиянам новые 4500 рублей в качестве субсидии или лучше разыгрывать УАЗ «Патриот» среди тех, кто сумел родить больше…»