Жене редко удается заскочить к матери, хоть на минутку. Сегодня выпала такая возможность. Шеф, в связи с успешной сдачей проекта отпустил своих работников на час раньше. И она это время решила провести с мамой, которая постоянно на нее обижается, говорит, что совсем забыла.
Женя знала, с чем ее мать пьет чай, заскочила в кондитерскую, набрала пирожных, чтоб хватило сейчас и осталось еще на завтра. Анна Семеновна дочь не ждала, поэтому преспокойно сидела с соседками около подъезда на скамейке. Большей частью жаловались те, у кого снохи – злюки. А вот про зятьев речи почти не было.
Хотя, если подумать, у большинства они живут в примаках. А Матвеевны так вообще нигде не работает, а она его только Коленькой называет. Да Анна Семеновна давно бы такого зятя поганой метлой выгнала.
Женьку увидела издалека, даже удивилась, что дочь идет к ней в такой час, да еще с пакетом в руках. Встала и пошла к ней навстречу. Женщины обнялись, расцеловались.
Мать живет в основном на одних кашах. А сегодня, как будто сердцем предчувствовала, приготовила омлет. Усадила дочку за стол.
- Жень, мне кажется, тебе давно надо выгнать Витьку, - дочка чуть не поперхнулась.
- Это еще почему?
- А какой толк от него. Сама же говоришь, что даже самореза вкрутить его не допросишься, постоянно кого-то нанимаешь. Но что это за мужик? – Евгения смотрела на мать и недоумевала, к чему она завела этот разговор. – Так, жалкое подобие.
- Мам, но не всем же быть такими рукастыми, как зятья у твоих подруг. Витя хорошо зарабатывает. Есть возможность, вот и нанимаю людей, а то бы сам всему научился.
- Молчи уж про его заработки. Послушаешь Лильку, так ее зять жену не успевает возить по курортам. А тебя куда он возил? Молчишь? А потому что сказать нечего. Да что там ездить? Не разу от тебя не слышала, чтоб вы в театр сходили или в кино.
- Да какой театр, когда домой еле ноги волочишь. Тут бы ужин приготовить да уткнуться в подушку, чтоб забыться до утра.
- Понимаю, ты дома, как пчелка, а он, развалившись на диване, тобой понукает. Но что это за жизнь, скажи?
- Да все семьи так живут. Кто виноват, что ты родила меня женщиной, а не мужчиной. Ты бы радовалась, что сутками лежу на диване. Но женская доля такая.
- Только мне не надо сейчас про долю говорить. Человек сам устраивает свою жизнь.
- Сама же и ответила, меня все устраивает. Живу - не тужу, о завтрашнем дне не думаю. Пришла, думала, что вдоволь наговоримся… Я, пожалуй, пойду. Что-то уже и чая расхотелось.
- А меня чего в гости не приглашаешь?
- Зачем приглашать? Приходи без приглашения. Мы всегда тебе рады.
-Знаю, как вы рады мне. Зять даже не поинтересуется моим здоровьем. Смотреть на его кислую, вечно чем-то недовольную рожу не могу. Не вижу его, и на душе спокойнее. – Евгении уже невыносимо выслушивать такое от матери. Она всегда считала ее умной женщиной… А тут что на нее нашло, непонятно.
Анна Семеновна собралась проводить дочь до остановки, чтоб подольше побыть с ней, но Евгения сказала, что ей надо торопиться домой, и она поедет на такси. Опять домой. Да что у нее там семеро по лавкам, что ли? Ребенка и того не могут родить. Ждут, когда разменяют квартиру. Это еще неизвестно, даст ли свекровь разрешение на обмен.
Что еще матери остается? Встречать, провожать да переживать. Думала, хоть Женька будет жить счастливо. Хотя давно было понятно, что с этим Витькой ее дочь ничего путного не увидит.
Не понравился Анне Семеновне Витька с самого первого знакомства. Сама не знает, почему, но стала в нем искать одни изъяны. Одежда… Как на маскарад вырядился, брюки одного цвета, рубашка вообще какая-то трехцветная, еще и галстук красный нацепил. Надо же, в таком наряде пришел знакомиться с будущей тещей.
А за столом как вел себя? Вилка лежала, так нет, ему ложку подавай, а нарезку вообще руками брал. Одно бескультурье. И никакой благодарности за угощение. А речь? О чем бы она ни спросила, только «да» или «нет». Как будто слов других не знает. Она же говорила Женьке, что Витька скучный, никаких интересов у него нет. Уперлась люблю и все, ей хорошо с ним. Матери со стороны видней.
Всю ночь перебирала, что ей еще не нравится в зяте. Заснула только под утро. Проснулась с больной головой, полдня маялась от головной боли, таблетки не помогали. А рана-то кровоточит. Червяк, что поселился в ее голове, не дает ей покоя. Как ей убедить дочку, чтоб пока непоздно, рассталась с Витькой.
Женщина, потерла виски, измерила давление, чуть повышенное, но это не беда. Вышла к подъезду. А там ни души. Начала озираться вокруг. В это время улей уже шумел. Присела одна, надеясь, что увидят подруги и сейчас слетятся на мед. Когда обсуждаешь чужие новости, про свои забываешь думы. Анне Семеновне сейчас это просто необходимо.
Она так задумалась, что испугалась, когда услышала:
- Ань, ты чего призадумалась? Тоже случилось что-то? – Женщина махнула рукой, а потом будто встрепенулась.
- У кого беда приключилась?
- Долго спишь, подруга. Тут с утра Матвеевну на скорой увезли в тяжелом состоянии
- Что с ней?
- Зять избил, говорят, почти до смерти. Мы все гадали, почему Матвеевна про зятя только хорошее говорит. Оказывается, он их всех в кулаке держит. Они перед ним по струнке ходят.
- За что избил-то? – Анна Семеновна никак не могла взять в толк, как можно избить Матвеевну, которая даже мухи не обидит.
- Пенсию ей вчера принесли. Мы-то на почту за ней ходим, а ей, как инвалиду, домой носят. А зять тут как тут. Забрал всю пенсию себе. Дочка-то ее стала отбирать у Кольки деньги, он саданул ее кулаком, Нинка упала. Матвеевне жалко же дочку, она взяла сковороду, которая попалась ей под руку, и ударила Кольку. Он выхватил у нее из рук эту проклятую сковороду да стал бить тещу, пока она сознание не потеряла.
- Это беда настоящая. Вот так с зятьями жить. Его-то забрали в полицию?
- Кого там забрали. Матвеевна, говорят, в больнице уговаривала следователя, чтоб на Кольку не заводили дело, а то он Нинку прибьет. Но полицейский был, я из окна видела. А что там – не знаю.
- Значит, сноха все-таки лучше. Она хоть на свекровь не бросается.
- Не скажи. Я от своей еле избавилась.
- Ты выгнала Соньку?
- Сама ушла. Славка мой загулял от нее. Я и рада. Может, хоть теперь порядочную женщину встретит, хоть поживет спокойно. А то как ни приду к ним, она все за компьютером сидит. Начну Славке выговаривать, а он мне:
- Мама, работа у нее такая. – И говорит, то я отстала от жизни. Скоро полстраны будет сидеть дома и получать зарплату. А сам еду ей приготовит, накормит, стирку заложит, еще и гладит сам. А Соньке некогда.
- Да, моей бы Женьке такого мужа, как твой Славик, а то Витька-то совсем обнаглел, с дивана не поднимается. Я уж Женьке сказала, чтоб вынесла диван на свалку, а она мне, он будет лежать на кровати. Если думать по такому принципу, можно всю мебель выбросить.
- Не знаю, Ань, по нашим временам да в нашем возрасте лучше жить одним и как можно дальше. Мобильник есть, в любое время можно позвонить и узнать обстановку.
- Не знаю, как твои дети, а моя правду никогда не скажет. Только и слышишь: у меня все хорошо. А ты мать додумывай. Никогда не поверю, что есть семьи, которые живут без проблем. Если не гуляет, то лентяй самый настоящий.
- Мой вон Славка и не лентяй, а надоело ему жить с вечно занятой женой. Все сам и сам. А заступался же все время. Но туда Соньке и дорога. Пусть теперь кусает локти. Да и нам теперь, что говорить. Сами во всем виноваты. Не сумели воспитать детей, как надо. Вот они и выбрали себе, кого попало.
-Это, Лида, ты сейчас чепуху сморозила. Воспитание-то получили наши дети хорошее. А вот не было у них перед глазами примерной семьи. Возьми, хоть мою Женьку. Я же ее одна растила. Все жилы из себя вытягивала, чтоб она и одевалась не хуже других, и университет закончила.
Анна замуж вышла не юной девчонкой. Когда Лешка ей сделал предложение, она разменяла четвертый десяток. Все эти годы жила не своим умом. Мать ей постоянно подсовывала то одного жениха, то другого. Нравился ей Сережка, но ее мать была против их встреч, потому что этот парень неугомонный. Все ему надо куда-то бежать, ехать.
Сережка ушел от родителей сразу после армии. Как он ей говорил: под крылом у родителей никогда не станешь самостоятельным. Снял квартиру и предложил Ане пожить вместе. Да у нее волосы встали дыбом от такого предложения. В ее семье это никогда не примут. Ей было двадцать пять лет, а мать постоянно замахивалась на дочь кухонным полотенцем.
Поэтому ей приходилось молчать обо всем, что происходило в ее жизни. Тайком от матери Аня начала встречаться с Сергеем, любовь ее до того ослепила, что она и не замечала, что ее любимый жил двойной жизнью. Лишь только, когда к ней на работу пришла беременная женщина и начала качать свои права на Сережку, ей пришлось с ним распрощаться. Долго не могла прийти в себя от такого предательства.
Тут-то мать и подсунула ей Лешку.
- Анька, мужик он хороший, уважительный. Ты только посмотри на него, идет по улице, со всеми раскланивается. Не вороти нос от него.
- Мам, да он страшней атомной войны. Девчонки все от него отворачиваются. Я себя не на помойке нашла, чтоб выходить за него замуж.
- А то тебе с лица воду пить. Ну и что, что рябой и нос картошкой, главное, человек хороший. Это сейчас вы на лицо смотрите, а через пяток лет еще благодарить меня будешь. Красавцы-то они долго с женами не живут.
И на Аню началась самая настоящая осада с двух сторон. Лешка не давал ей прохода, дома мать все мозги прочищала. А тут еще увидела Сережку с женщиной, но он уже катил коляску. И назло ему дала согласие. Свадьбу играли в какой-то забегаловке. Сдвинутые столы, гостей много, не протиснуться. Этот кошмар она запомнила навсегда.
Само помещение было темным. Даже разноцветные светильники не придавали никакого торжества. Аня заставляла себя улыбаться через силу. Мать то и дело к ней подходила и толкала в бок.
- Что ты сидишь, как бука, как будто тебя насильно замуж выдают. Не позорь меня. Так что давай, улыбайся. Видишь, гости на тебя смотрят. – Свадьбу выдержала. Да и первые месяцы со свекровью тоже держалась молодцом. Серафима Игнатьевна сразу ей показала, кто в доме хозяин.
Надо отдать должное Лешке, он сразу же, как только Серафима Игнатьевна начала высказывать ему, какая у него плохая жена, ушел от матери на съемную квартиру. Кто-то его уговорил вступить в кооператив. Вот они выстроили себе этот дом, правда, некоторые мужики сами трудились на стройке, а ее Лешка валялся на диване. Приходилось ползарплаты отстегивать.
Только переехали в собственную квартиру, как родилась Женька. Ане приходилось самой устранять все недоделки с маленькой дочкой на руках. На одну зарплату жить тяжело. А Лешку не заставишь брать подработку. Постоянно плакался, что он на работе так устает, что еле доходит до кровати.
Аня и не билась за мужа с Любкой, она даже обрадовалась, когда Лешка сказал, что уходит от нее.
- Квартиру делить не буду, пусть остается вам с Женькой.- Это было единственным хорошим поступком ее мужа. И замуж она больше не выходила. В каждом мужчине видела только нахлебника, который нуждался в домработнице.
Наверное, и к зятю стало такое предвзятое отношение. Первое время ей казалось, что Витька ходок, и женился он потому, что его невеста беременна. Женька, а Аня долго сокрушалась, пошла лицом в отца. Правда, все черты лица у нее миловидные, не такие грубые, как у ее отца. Подруги ей постоянно говорили:
- Уж для продолжения рода на одну ночь нашла бы себе посимпатичнее. Гляди, и Женька твоя была настоящей красавицей. – Для матери дочь всегда самая красивая. А Женька у нее на самом деле такая, если подкрасит губки да нанесет тени…
- Ей бы мужика хорошего…- Анна Семеновна до того окунулась в свои мысли, что и не заметила, когда ушла Лида.- Поэтому и не рожает ей дочка внуков, потому что никакой надежды у нее на мужа нет. – Она поднялась со скамейки, домой ей идти нельзя, совсем себя изведет этими терзаниями. Ей бы в то место, где много людей. Эта пестрая толпа быстро ее заставит забыть все, что беспокоит.
Анна Семеновна бродила больше часа, останавливаясь около красочных витрин. На себе ловила удивленные взгляды прохожих, когда смотрела на манекенов в модной одежде. Пришло время и отдохнуть. До парка далеко, а вот около остановки лавочка, но пока занята. Женщина прислонилась к фонарному столбу и начала наблюдать за проходящими мимо парочками. Так ей хотелось видеть свою Женьку на месте тех женщин, которым мужчины заглядывают в лицо. И сердце ее от жалости сжимается.
Как только освободилось место на скамейке, она поспешила его занять. Рядом сидела какая-то высокомерная женщина, но Анне с ней детей не крестить. Она поставила сумку на колени, обняла ее руками и продолжала смотреть.
- Чего пялитесь на молодежь? – Анна Семеновна чуть не подпрыгнула от такого звонкого голоса.
- Куда хочу, туда и смотрю. А вам какое дело до меня? Сидите спокойно, вас никто не трогает. -И тут она заметила на глазах женщины слезы. Анне она показалась не высокомерной, а жалкой. Она придвинулась поближе к этой женщине, хотелось прижать к себе, как дочку.
- А ты поделись бедой, может, и жизнь не такой страшной покажется.
- Чего с вами делиться? Сами в своей жизни ничего хорошего не видели, и детям своим покоя не даете. Постоянно лезете в их семьи. – Анну Семеновну так и подмывало спросить, а ты откуда знаешь? Но соседка по скамейке продолжала:
- Терпеть не могу свою мать. Развела нас с мужем. Все ей Петр был не такой. Он уже женился, а я до сих пор одна. И люблю я его до сих пор. Вот скажите, почему вам надо обязательно лезть туда, куда не просят.
Извините, как вас звать? – Соседка назвалась Любой. – Люба, ты, наверное, права. У меня с дочкой почти такая же история. Не нравится мне зять, не хочу, чтоб она с ним жила.
- Вот и не лезьте, они уже взрослые люди. Вы бы лучше собой занялись, сходили бы в парикмахерскую, да и балахоны эти уже можно снять. Вам еще можно одеваться по фигуре… - Но тут подошел автобус, Люба заскочила во внутрь.
Анна Семеновна домой возвращалась уже совершенно с другими думами: она оставит дочь в покое. Пусть шишек набивает сама. А, может, Витька и правда, ее мужчина?
-А, - Анна махнула рукой, - может, и правда, пришло время обратить на себя внимание?