— Кто мой сладкий пирожок? Кто моя славная девочка? — биологический отец курлыкал над ребенком, восторженно рассматривая маленькое чудо.
Варя лежала в кроватке, мусоля свой кулак, и пускала слюни, улыбаясь во весь беззубый рот. Это была первая их встреча. Ребенку исполнилось три месяца. Бобров выполнял контракт где-то в Европе и смог вырваться только сейчас. На улице июньское солнышко еще не жарит, и Ксения предлагает прогуляться всем троим по парку.
Выгнув грудь колесом от собственной важности, Николай катил коляску, поглядывая то на дочь, то на Ксению.
— Она на меня похожа, да? Смотри, волосики светлые, глазки голубые… Вылитая моя копия в детстве!
— Я тоже маленькая была светловолосой, но потом потемнела. И цвет глаз к девяти месяцам может измениться, — она мотнула волосами, собранными в высокий хвост и подмигнула дочери правым глазом: «посмотрим еще, на кого похожа».
— Грудью кормишь? — спросил, нахмурившись, и покосился на Ксюшины буфера.
— Конечно! Варенька на грудном вскармливании. Что может быть лучше материнского молока? — женщина слизнула потекшую мороженку и провела языком по губам, облизываясь. Пломбир был чудо как хорош на вкус, и Ксеня наслаждалась прогулкой.
— Мало ли… Сейчас пошли современные женщины, которые боятся испортить форму груди, располнеть…
— Бобров, ты намекаешь, что я толстая? — возмутилась молодая мать.
— Нет, — замотал светлой головой. — У тебя все…
И он залип на это все: наливная грудь на два размера больше, чем он помнил, бедра стали шире. В талии Ксения втянулась если не в прежнюю, то очень близко к идеалу. Ее женственная фигура песочных часов завораживала. Мужики головы сворачивают… А она словно не замечает самцового внимания. Ничего такого вызывающего на Ксюше не надето. Платье из легкой ткани, обнимает юбкой стройные ножки при каждом шаге. На ногах удобные балетки. Но Николаю казалось, что рядом идет королева — самая красивая, самая желанная.
В непрошенных мечтах он видел их своими, где Ксения встречает его после сборов в большом доме, влетая в объятия с разбега, виснет на шее, подставляя губы. Он любит ее прямо в прихожей, срывая платье и положив руки на грудь. Давит, чтобы брызнуло молоко. Становится на колени и слизывает все до капли.
После жаркой встречи, идет в детскую и берет своего ребенка на руки, кружит, поднимает к потолку, любуясь прекрасной дочкой. Ксения смущенная и раскрасневшаяся, с улыбкой на зацелованных губах…
— Ни-и-ик! Ты меня не слышишь? Варе подгузник нужно поменять. Сворачиваем к лавочке, — женщина его грез, подбоченясь, смотрит строго холодной синевой.
— А? — втянув слюну, Бобров возвращается в реальность и пытается осмыслить, что от него хотят.
Ник Бобров все время думал, глядя на Ксюшу с его дочерью на руках, как он ошибался, думая, что сможет забыть ее с другой. Ребячество и стремление доказать себе, самоутвердиться, подкормив уязвленную гордыню, что он и без нее будет счастлив, проживет как-нибудь. И.диот.
Ксения пошла кормить и укладывать Варю спать в другую комнату. Тихий мелодичный голос что-то говорил малышке нежное, красивое, теплое. Дочка уснула быстро и молодая мать, прикрыв дверь, вышла к нему. Повисла ощутимая неловкость между ними.
— Вам что-то нужно? И прости, что не смог приехать раньше, — проговорил, вглядываясь в спокойное лицо. Его «прости» здесь никому не нужно. Ксения лишь поморщилась.
— Твое право, Николай. Только я хочу сказать, что мы ждали от тебя известий. Я сообщила о рождении дочери, но ты не догадался или не воспринял правильно эту «новость». Ребенка нужно было записать на кого-то. В графе «отец» стоит имя Сергей Лебедев. Он сам все сделал, а я была не против, когда все сроки вышли. Ведь все твои намерения только на словах, а на деле тебя — нет. И у нас с Варей все хорошо, ничего не нужно.
Если бы Ник не сидел, он бы, наверное, упал… Но падать дальше некуда. Он действительно не подумал, что нужно было сразу же заявить права на ребенка… А ведь травмы головы у Боброва не было… Теперь ему смело можно давать премию Дарвина — «отец года». Формально он своей дочери — никто. И это только его вина. Мог бы и догадаться оставить Ксении доверенность. Мужчина даже понимал, почему Краснова не намекнула… Она же сразу ему, еще в новый год сказала, что если захочешь быть отцом для малышки — будь. Получив это «будь» он расслабился и просто ничего не сделал. Кого сейчас винить?
Роман Если бы знать наперед Автор Ольга Рог