«Дворники Петербурга — особая каста, иначе их не назовешь. Сколько их по городу — тьма тьмущая: в каждом доме, в каждом учреждении». Так отозвались о представителях профессии в одной из дореволюционных газет.
Дело в том, что дворники были не просто обслуживающим персоналом, но и ключевыми фигурами в повседневной жизни города, этаким связующим звеном между различными слоями общества.
Итак, город спит, а дворник уже проснулся. Он выходит из дома ранним утром, зевает, поправляет картуз на голове, смотрит на восходящее солнце и протирает глаза. Дворник первым встречает заезжого фина из Белоострова «ливки» и «майда» (то есть «сливки» и «молоко»). И тут же здоровается с приказчиком молочной лавки в его доме. Тот тоже идёт нехотя, зевает, отворяет дверь, принимает молоко у фина и лениво расплачивается за товар.
Понемногу город начинает оживать, испускать утренние звуки, крики с воды барочников. Город начинает свою жизнь. А у нашего дворника уже метла приготовлена — стоит между полуоткрытыми воротами и стеной.
Тут же он мож позаигрывать со «смазливой гарнишною», которая тоже явилась на работу к господам, шелестя новым ситцевым платьем и тоненько цокая каблучками». «Пронзительная мамзель! Но, надо приниматься за работу» — прищуриваясь, пробормотал дворник.
Сейчас он пойдёт на задний двор, наколет дров, уложит их в охапку и отправится на пятый, а то и на шестой этаж. Господские кухарки «рвут его на части»: «Степан! Тащи скорее дрова, кофею нечем варить, господа-то требуют». Или же: «Стёпа, нам тоже дров, у нас стирка сегодня...».
Конечно, Степан отдаст предпочтение той кухарочке, которая угостит его кофейком. С утра оно приятно! Да и той, которая будет с ним полюбезней.
— Эй, ты, фефела! — говорит он на какую-то, — ты чего корзину с мусором за дверь не выставила?
— «Не велик барин! Сам возьмешь! Думаешь усы закрутил, так не Бог весть какая важна птица!» — тут же ответили дворнику.
Но Степан себе цену знает, он же неотразим среди местных кухарок и домработниц, и усики его играют в этом не последнюю роль. Он, как турецкий паша среди них, и все к нему с просьбами. Только и слышно на лестничной площадке и во дворе как кликают его по имени…
Дворник в Российской империи выполнял уйму обязанностей. У каждого был при себе свисток! На свист дворника прибегали не только зеваки и «коллеги» из соседних домов, но и полицейские. Два коротких свистка — призвать на помощь; сообщить о жулике — продолжительный свист.
Часов в 12 дня начинается отдых для дворника, и до четырёх часов дня он может спокойно поспать, особенно если ему необходимо будет нести дежурство. Да, около каждого дома в столице сидел всю ночь дворник, который открывал запоздавшей публике ворота или же дверь. Это дело было прибыльным! Редко кто после такого позднего приезда не наградит дворника гривенником, а то и двугривенным.
Но самое нежелательное занятие для петербургского дворника — это мести улицу весной и промозглой питерской осенью, а ещё сгребать снег. Самое приятное — поливать улицу в летний зной.
В газетах описывают, с каким достоинством дворник мог держать медный брандспойт, и как охотно он мог окатить из него зазевавшегося прохожего! Например, мальчугана, засмотревшегося на витрину со сладостями. Увы, «по нынешним временам» это воспрещается (за хулиганство положен штраф, как минимум). А тогда дворники могли «похулиганить».
К дворнику в Российской империи обращались, что «навести справки».
— Послушай, любезный, — говорит какой-нибудь столичный франт дежурному дворнику. — Кто эта барыня, которая сейчас подъехала к подъезду?
— Ах, эта-с? Содержаночка, с пятнадцатого нумера. — Отвечает с охотой дворник и получает приличную оплату.
В конце декабря (на Рождество), в марте или же апреле (на Пасху) дворник Степан справляет свой бенефис. Проходит по всем квартирам, поздравляет жильцов и опускает в свой карман «вещественные доказательства невещественных к нему отношений».