Звезды загораются. Искрометно, ярко вспыхивают, согревая своим светом поклонников. Звезды гаснут. Подчас неожиданно, оставляя после себя горечь безвременной утраты. Боль от несбывшихся надежд и тяжесть потери. Но в памяти обязательно остаются светлые моменты побед и свершений. И если память жива, значит пройденный путь не был бессмысленным. Значит имя останется в вечности...
Непревзойденному бомбардиру в истории иркутского хоккея с мячом Евгению Гришину провидение отвело лишь 32 года. Он ушел от нас 20 лет назад, 23 января 2004 года. О поворотах судьбы легендарного сибирского спортсмена рассказывает журналист и писатель Михаил Юровский.
Весточка из прошлого. Иркутская «Комсомолка...» пишет о звезде хоккея
Евгений Гришин родился 14 июля 1971 года в Черемхово. Нападающий. Мастер спорта по русскому хоккею. Серебряный (1998 г.) и дважды бронзовый призер чемпионатов России. Признан лучшим бомбардиром за всю историю иркутского хоккея (с 1961 г.). В составе иркутской команды за период с 1989 по 2002 годы, отыграв 13 сезонов, забил 312 мячей в ворота противников высшей лиги.
Ближайший конкурент – Виктор Шаров – забил на 122 мяча меньше Гришина. Четырежды входил в список лучших хоккеистов России, с 1995 по 1998 годы признан лучшим нападающим. Последний мяч Гришина – в ворота читинского СКА «Забайкальца» - забит 28 декабря 2002-го на 47 минуте матча…
Евгений Гришин, молодой и перспективный спортсмен. Еще недавно – один из самых популярных и любимых иркутскими болельщиками, по итогам многих встреч – самый результативный нападающий хоккейной команды «Сибскана». Чуть больше года назад он ушел из команды. В настоящее время живет в подвале дома на 1-й Советской. Остался без средств к существованию. Узнать его теперь сложно. Он еще, как может, следит за собой, пытается «сохранить лицо» - но печать запущенности уже видна.
Мы встретились в его жилье – в сыром, пахнущем плесенью подвале. Увидев, что человек «страдает», я на последние гроши опохмелил чемпиона.
Он сам ушел из семьи, когда у него начался запой. Не навязывался и ничего не просил – просто, когда понял, что его с трудом терпят, собрался и ушел в «подполье». Когда в сентябре минувшего года поползли слухи о том, что Гришина убили, его бывшая жена съездила в морг на опознание чужого трупа.
Окончательное падение на дно для Гришина началось чуть больше года назад, когда последняя сожительница не открыла ему дверь после Нового года.
- Она меня очень сильно подставила… Сама бывшая наркоманка. Я ее не так давно откачивал от наркотического криза, а теперь ее посадили... Думаешь, я здесь живу от большого счастья?! – горестно вопрошает Гришин.
Из крайней нужды его выручают только бывшие болельщики: подкармливают, читают нотации. Но никто не может взять на себя заботу об этом уже сильно больном и опустившемся человеке.
Приезжал к нему нынешний директор детских школ «Сибсканы» Леонид Князьков, пытался помочь. Гришин на три дня лег в больницу. Затем приехал в спорткомплекс «Труд» - там администратор команды Калинкин огорошил его известием: Гришин исключен из команды. Сам Евгений объясняет и свое падение, и проигрыши тем, что слишком разными стали у игроков заработки:
- Нет смысла называть здесь имена и гонорары, но все игроки поделились на любимчиков и ломовых лошадок. Если первые получают очень приличные премиальные, то вторые довольствуются тем, что остается. Отсюда обиды и разобщенность.
Гришин рассказывает, как еще три года назад решался вопрос о его переходе в хоккейный клуб города Братска. Тогда спортсмен «стоил» полмиллиона. 260 тысяч должно было перейти «Сибскане», 240 тысяч – лично Гришину на покупку квартиры в Братске. Но тогда он прошел лишь предсезонную подготовку в Братске и внезапно переметнулся в «Зенит», который тогда тренировал все тот же Сергей Лихачев. Потом вновь вернулся в «Сибскану» с начальным окладом в пять тысяч рублей. Потом его гонорар утроился в связи с результативностью игры. Потом…
Сегодня этот павший духом и телом человек собирается снова лечь в больницу, благо документы его сохранились. Хочет пройти курс интоксикации от алкоголизма и уехать из Иркутска окончательно, хоть здесь его все знают и помнят. Дальнейшие планы Евгения тоже остаются в пределах ледового поля, только вот на этот раз – в Усть-Илимске. Там формируется хоккейная команда, способная играть в высшей лиге. По-прежнему надеется на старых друзей, но уже перебравшихся в другой город. Здесь, как он считает, упавшего человека могут только подтолкнуть, осадить или, в лучшем случае кинуть ему подачку.
- Хочу написать книгу своей жизни, да все руки не доходят… - говорил тогда Гришин.
Родовое проклятье
Как-то, году в 2000-м сидели мы на трибуне стадиона «Труд» рядом с редактором газеты «Наша Сибскана» Артуром Пьяновым и я на полном серьезе спросил у него, отчего у вратаря в русском хоккее нет клюшки? Он посмотрел на меня как на идиота и назавтра уволил. Это эпизод я вспомнил только потому, что хочу сразу сказать, что история будет не об иркутском хоккее как таковом, в котором я вообще никак не разбираюсь, а о судьбе, личности и феномене Евгения Гришина, лучшего нападающего и трагичного чемпиона.
Мне кажется, сгубила его не личная слабость со склонностью к горячительным напиткам, а круговая порука, когда споткнувшемуся очень способному спортсмену не дают шанса. Сгубили его многочисленные болельщики, в угоду своему тщеславию поившие нашего чемпиона водкой каждый день. Все знали, что он опустился, но молчали.
Первый тренер Гришина Александр Денисов сказал мне, что тренерская непреклонная принципиальность Юрия Лахонина стала причиной неостановленного падения Евгения.
Придя на очередной выездной матч, на вокзал подшофе, Женя услышал от тогдашнего тренера «Сибсканы»: «Я не знаю такого хоккеиста Евгений Гришин». Это был приговор.
Впервые я увидел Евгения в предновогодний день 2000-го. Тогда надо было опросить всех хоккеистов о том, как они проводят Новогодние праздники. Не помню уж точно, что именно он сказал по этому поводу. Запомнилось его лицо серого цвета и какой-то блеск стальной в глазах. Показался он мне очень гордым и несколько затравленным человеком.
И не мудрено, уже тогда его положение в «Сибскане» было достаточно шатким. В конце того сезона ходили слухи по городу, что Женя, как-то напившись, проклинал громогласно всю хоккейную братию Иркутска и намеревался окончательно уехать жить и играть в Братск. При том, что диссидентом он никогда не был и готов был играть тут за копейки…
Более того, кроме как в Иркутске, он бы и не смог реализоваться в силу массы причин. Тут его любили болельщики, тут он был знаменем команды, тут он вырос, тут и умер…
Легкость, с которой Евгений играл и жил, перевоплощаясь из святого в злодея на льду, у многих его коллег вызывало подчас зависть и недоумение. А многих наводило и на подозрения: в душе он, скорей всего мог быть редким подонком, достаточно лицемерным, чтобы вовремя прикинуться овечкой. Скандалы с загулами подтверждали такой взгляд.
Гришин водил знакомства с бандитами, когда был в зените славы и при деньгах, бывал частым гостем в богатых домах. После рокового для него 2000-го менял многих женщин, бывал невыносимо груб с прежними «друзьями», уже и не заботился о собственном сыне.
Разве может приличный человек так себя вести? Тем более опуститься, при такой славе?
Но, мне кажется, что если уж Гришина нельзя считать добропорядочным человеком, с точки зрения обыденной морали, то уж право считаться человеком очень интересным, многогранным, вне сомнений выдающимся чемпионом – нам велел оставленный им след.
Ему не повезло с самого рождения. Родители его отца Владимира были против брака их сына с матерью Жени Светланой. В итоге тому после менее чем года совместной жизни пришлось уехать по родительской указке на Дальний Восток, где ему электричкой отрезало ноги. От обильной потери крови отец младенца Евгения скончался почти сразу.
Много позже, уже заключая брак со своей единственной официальной женой Ириной, Женя столкнулся точно с тем же что и отец: родители невесты его так и не приняли. Посчитали, что он неудачник, круглый сирота без образования, ничего не сможет дать будущей семье. Они оказались неправы. Квартира, машина – как мало надо людям, чтобы начать кого-то уважать… Но и это было завоевано Гришиным на льду тоже.
Хотя, по признанию Ирины Гришиной, она надеялась, что Евгений сможет дать сыну то, что сам недополучил в детстве: любовь и заботу. Но он жил только спортом и им болел.
Ему не хватало любви, а не слепого обожания вечно пьяной толпы. Катастрофически. Беспокойный, непоседливый, непредсказуемый и любопытный, он жил в обществе, распадавшемся буквально на глазах. На богатых и бедных. На достойных и изгоев. То, что он в итоге оказался ниже плинтуса, по-моему, как раз свидетельствует о Женькиной честности. Он точно был способен дотянуться до звезд и умереть молодым. Пусть и раздавленным своей славой.
Изначальность
Не видать ничего кроме снега и льда. Только солнце играет ослеплением меж ними. Так мы живем годами. Девять месяцев зима – остальное лето. Если присмотреться. Есть уникумы, способные даже на этой зеркальной арене обледенелости играть с оранжевым мячиком-бликом так, что двадцатитысячные стадионы визжали и плакали от восторга.
Евгений Гришин. Гений клюшки. Снайпер и гладиатор ледовых баталий. Я видел его вблизи дважды. Мне уже тогда все твердили, что пьет легенда иркутского хоккея, как верблюд. Плюет на всех, когда дело касается азарта игры или угара попойки. Разницы он и сам вряд ли чувствовал, когда входил в раж противостояния с теми вихрями, что его закручивали и норовили подмять со всех сторон бытия. Бился в кромешном аду стихий. Многие его спаивали, а еще больше осуждали именно его, а не тех, кто ему наливал, за слабость и невоздержанность.
Пили с умом, прихватив из дома массивные бутерброды с колбасой. Натянув толстые ватные штаны, чтоб последнее мужское достоинство не застудить. Кичились осведомленностью всех перипетий закулисных ледовых интриг. Говорили, что тот или иной хоккеист «козел, дурак, кататься не умеет, сам все отдает». Но хвалить забивающих полным набором положительных эпитетов они не умели вовсе. Только остервенелая в своем коллективном безумии реакция поросячьей радости…
А когда «Сибскана» начинала проигрывать, что они кричали что-то ободряющее? Нет уж. Говорили полушепотом, что Гришин плохо катается на этот раз, наверное, опять пил... Мы же его любим, ценим и уважаем. Он чемпион, да «Сибскана» - чемпион! Ну и Гришин конечно тоже, он же один всегда забивает в трудных ситуациях. А теперь его даже в первом тайме не выпустили, небось, опять дисциплину нарушил...
Таковы нравы и общественная психология болеющих с похмелья болельщиков. Надо же, они очень удивились и образовались, когда появилась «сенсация» в газетах о том, что вот мол Гришин-то оказывается уже год как бездомный живет в подвале. Это при том, что он на каждую игру ездил из своего подземелья, стрелял копейку и напивался вместе с этими опухшими от недоуменного недопоя ура-патриотами земли сибирской. А он уже не мог играть в местного бога, он стал дурнопахнущим отщепенцем. Его кормили, конечно, как отслужившего свое пса, подливали алкоголя для апофеоза. Ну, чемпион болеет, кто же откажет всеобщему любимцу, теперешнему их упреку. Поносили на руках, теперь сунем кусок мяса, пущай он гад подавится!
Точно так же, как эти сердобольные болельщики, ведут себя мои преуспевающие и такие сермяжные при личном общении коллеги. Презирают до корней волос, ни за что не хотят пускать на порог своих редакций и поносят меня как Юродивого… напускать страху на народ и сгущать краски там, где уж точно не набьют морду, стало их основным призванием. Ну и конечно же кошмарить таких маргиналов, как я... Если вкратце, то мое гастролирование по разным так называемым редакциям происходит следующим образом. На первый, второй и даже третий материал думающие редактора набрасываются с энтузиазмом. Ставят в номер сразу, внимательно приглядываются и понимают, что это действительно что-то новенькое. Затем они дуреют от моего амбициозного творческого дуроломства, понимая вскоре, что я приношу им что-то совершенно им чуждое. Ни в какие рамки журнализма не вписывающееся. Тут они уже приглядываются ко мне: не алкоголик ли я, не наркоман ли, али даже изощренный сумасшедший. Большинство сходятся на последней убедительной версии.
Народ знает, что нет страшнее медведя, потревоженного в своей берлоге во время зимнего забвения. Шарахается и всех задирает, бедолага-шатун. Так что тут уж у нас с «Гришей» много общего. Чтобы его понять лучше, буду пропускать его личность через себя. Так честней.
Первый тренер и учитель
Никто лучше не знал юного Гришина, чем его первый тренер Александр Вениаминович Денисов. Он и поныне живет в родном Женькином Черемхово. И встретил меня на полупустом вокзале с иркутской электрички на своей полуживой «копейке». Но сам пожилой тренер не в пример своему несуразному средству передвижения оказался очень живой и адекватный. Именно он, будучи руководителем хоккейной секции поставил Гришина на коньки, которые долгие годы после этого, когда тот уже перебрался в Иркутск, отбивал их ему. И принимал сетования новых тренеров на то, что Евгений «криво катается». Но никто из новых наставников не смог уже «научить» Гришина красиво кататься или исподтишка забивать. И то и другое Женя делал, как мог хорошо.
- Отец Евгения Владимир умер 6 июля 1971 года, за неделю до рождения своего сына… - с горечью вспоминает Денисов. – Большая потеря крови от отрезанных электричкой ног. А мать его скончалась в январе 1983 года, когда Женька уже во всю играл и был членом команды. Конечно, сообща мы её похоронили. Женьке было 12 лет и жил он с бабушкой.
Следующим летом троих ребятишек вместе с Женей Гришиным отправили в пионерский лагерь. И там, вот незадача, при переправе через речку окрестная свинья съела приготовленный ему торт. Как в кино: пока пацаны переправлялись через реку на импровизированном плоте, пасшееся вольно домашнее животное подкараулило сладость и слопало его всё. Досадно...
Через год Денисов уже устроил 13-летнего Гришина на работу. На стадионе Женя чистил лед. Работал там и сын Денисова Сергей. Говорит, просто красили окна, бордюры белили. Потом юного Гришина заприметил Борис Баринов и решил перевезти его в Иркутск, поближе к настоящим ледовым побоищам. Пригласили его на Шаракалшай на Байкале...
- Жека был очень жизнерадостным и активным человеком, - вспоминает Сергей Денисов.
И когда поступил учиться в ГПТУ 17, и когда приезжал к нам летом на каникулы - лидер.
В семье Денисовых до сих пор хранятся детские фотографии Гришина, наравне с Серёгиными. В этой семье он остался навсегда, рос вместе с сыном Денисова и остался самым близким другом навеки. Все фотографии заботливо подписаны и память осталась - в свое время Женя выпросил у Денисова единственный снимок отца, потом он потерялся.
А в 1987 году они стали чемпионами Союза по юношеским хоккейным командам с мячом. Через год все друзья команды стали бронзовыми призерами Советского Союза по хоккею. А на следующий по его душу приехал Баринов. Денисов говорит, что ни в какую не хотел Женю отпускать в Иркутск. Он учился в фазанке, жил у бабушке, все его друзья были там.
- Где он там будет жить, с кем? В гостинице «Локомотив» в 17 лет. Кто его будет кормить.
Ведь тогда Борис Баринов не был даже вторым тренером в Высшей Лиге, но Гришина хотел взять с собой, во что бы то ни стало. Мишка Шалаев, Вася Карелин, Леша Баженов – все они играли в юношеской сборной Иркутска. А Женька уже тогда влюбился в хоккей и во всех игровых видах спорта, вроде футбола, был уже очевидно талантлив и быстр.
И хоть Денисов тогда из отцовских соображений не отпустил круглого сироту в чужой большой город, его все же взял себе тренер взрослой команды Катин. Тогда его отдали.
И сезон 89-90 гг. Гришин с товарищами уже играл в первой лиге. Дебют в мастерах. И почти сразу вышли в высшую лигу, разыгрыли пульку – путевку в высшую лигу.
Когда Женя не играл за «Локомотив» или «Сибскану», он приезжал в Черемхово и играл за «Шахтер» в футбол летом. Вместе с Алексеем Баженовым бывал он в шахтерском крае.
Гришин не мог жить вне игры или шумных тусовок. И Денисов видел это и объяснял, что так жить нельзя. Должно быть личное время, в которое человек должен приходить в себя и восстанавливаться. Но Женька не мог иначе. Огни и воды он прошел, но на медных трубах он кончился, энергии уже не хватило.
Негрун Жору вспоминает
Гришин очень часто любил ходить в баню, часто не один, вспоминает Алексей Негрун. Там снимал стресс. Особенно после игр с «Кузбассом» и «Енисеем», мочившими Женю как самого лютого забивальщика нещадно. Но он все равно привозил им по два-три гола.
Трагедия Женьки была в том, что бойцом он был только на льду, а не в остальной жизни. Например, когда украли его спортивную сумку перед отъездом в Хабаровск. С. Лихачев тогда сказал Гришину: свободен, хотя и сумку через пару дней вернули, и повод был не тот. Но говорят, много шансов давал Гришину Лихач, а тут уж искал повод расквитаться.
И квартиру ему ещё одну, ушедшему из семьи уже никак не мог выбить: тогда было не за что. Не говоря уже о том, что Юрий Лахонин и вовсе не хотел поднимать Женьку с колен.
- Сейчас почти весь средний состав игроков Иркутска только с чьих-то слов помнит Женю, - говорит вратарь Алексей Негрун. Потому что многие, кто его знал теперь в Хабаровске.
Для Негруна Гришин остался рубахой-парнем, который чуть повыше остальных в мастерстве. Разницу эту никак нельзя было терять, иначе приходилось уподобляться толпе: это смерти подобно «звездным» мальчикам вроде Гришина. Как все он не мог быть никак.
С годами понял Алексей, что, оказывается, только Гришин все на себе и тянул в команде.
Было у них несколько домашних заготовок: связка Баженов – Гришин, когда вратарь выбрасывал мяч через все поле, где его ловил Гришин, действовавший деморализующее на соперников. Негрун познакомился со своей будущей женой Еленой на свадьбе у Жени, где та была свидетельницей у них. На следующий год, было наоборот: Ирина Гришина стала свидетельницей на свадьбе у четы Негрунов. А все потому, что жены хоккеистов дружили очень давно. Потом у Гришиных и Негрунов почти одновременно родились сыновья. Сейчас Дима и Максим играют в хоккей, пока только в разных юношеских командах. Теперь только Негрун остался наставником за двоих: своего сына и Гришина…
- Волею судеб «Сибскана» затрещала по швам, и в 99 году я уехал играть в Екатеринбург. Все время ждал, чтобы с иркутской командой туда приехал Гришин, а этого не случалось.
Ведь Гришин уже заболел «звездностью» и мог себе позволить на некоторые выездные матчи не ездить, а просто уходить в запой, знал, что так просто от него не откажутся…
Лахонина Негрун не осуждает: нарушенная дисциплина тренером должна караться. И вспоминает, что во второе свое возвращение Лихачев старался Гришина пристроить как мог: сначала в «Зенит», потом вместе с ним в главную команду Иркутска перешили оба.
Кодировки от алкоголизма не помогали. Будучи душой компании и весельчаком, иначе он Становился каким-то зомбированным и неживым. К тому же тогда жил ещё в гостинице.
Негрун утверждает, что Гришину было тяжело без тылов, с психологией сироты он и умер.
- Некому было рассказать о своих проблемах, поплакаться, обсудить. Когда пошли плохие отношения с супругой, это его и вовсе подкосило. Месячные запои его совсем доконали.
Последний его гол очень хорошо помню в Чите: силенок уже не хватало ему, бежал что есть силы, кинул, защитник на ребро палку положил, Солнце вратарю в глаза, и тот гол…
Его фирменный. Или так, что он вырывал передачу у соперников. Было у него голевое чутье, когда он перехватывал передачи защитников, выскакивая чертом из-за их спины.
Гришин был из тех, кто «Спорт-Экспресс» читал за пять минут, просто пролистывая. Не находя упоминаний о себе, он просто откладывал любую спортивную газету в сторону. И это, с точки зрения Негруна, был оправдано, потому что такие люди могут себе это позволить. Но вот только стать хуже, чем были им уже смерти подобно. Все всегда понимали, что в победах «Сибсканы» большая Женькина заслуга. Более того, не так давно даже хотели вывесить на «Труде» большой баннер с Гришиным и подписью: «Я с вами!»
Но удержать каждого от падения за руку, в жизни, где у каждого свои семьи и проблемы, было нереально, кается Алексей. Не нашлось такого авторитета для Гришина, который бы его образумил и удержал. Обычных людей он бы ни за что, явный лидер, слушать не стал.
К тому же он не мог, как прочие мастера, ходить к начальству и выбивать себе «подарки» за былое мастерство. Никто не хотел на себя брать такую ответственность за него, чтобы ему дать новую квартиру, ведь многие понимали, что он запил так, что не выкарабкается...
Теперь Ерахтин понимает Лахонина
Известный спортивный психолог уверен, что лед для человека – сверхагрессивная среда. Может поэтому у хоккеистов так много травм, они так часто слетают с катушек вне поля? Хотя, конечно, любой профессиональный спорт изматывает человека, и в нем нет ничего полезного для здоровья игроков. Лишь, наверно, эмоциональный подъем при успешной игре. Впрочем, когда ты нацелен на высокий результат, трудности не в счет. Но интерес к иркутскому хоккею с мячом возрос благодаря прежде всего Гришину, уровень мастерства, судя по скромному восьмому месту, наоборот, отстал от ожиданий болельщиков далеко…
- По первости Женя мог выходить из своих тяжких запоев и нормально играть. Но где-то с 2000-го он стал надолго попросту пропадать. – Говорил будущий тренер «Байкал-Энергии» Евгений Ерахтин.
Вспоминал будущий тренер о том, каким физически одаренным был Гришин. Раньше Ерахтин играл в полузащите, а наш Жора всегда был бомбардиром. Играть в такой связке, по мнению, Ерахтина ему было очень интересно.
Гришин хорошо открывался, у него всегда были высокие скоростные качества, и при Безусловной пробивучести, он мог и объехать противника в последний момент. Такого качества у другого бомбардира – Иванушкина уже нет. Насонов, наоборот, похитрее. Тот скорее обежит, обведет защиту и уже там забьет. Гришин же обладал двумя качествами обоих: мог на себе протащить противников, мог и схитрить – обежать кого угодно у ворот.
Такие связки как Баженов, Никитин и Ерахтин с Гришиным запомнились всем иркутским болельщикам.
- Женьку было не просто сбить с ног. Он брал своей энергией и своей спортивной злостью, - вспоминал тезку и напарника Евгений Ерахтин. – Чем против него жестче шла игра, тем лучше он становился всегда. Хоккей с мячом не такой вид спорта, где человека можно перерубить клюшкой на глазах у судей и болельщиков. Поэтому кому-то травмировать такого одаренного от природы игрока очень сложно. Он видел, что делает защитник противника. Если бы его травмировали часто, он бы не забивал такое рекордное количество голов.
Ерахтин, сам имеющий сына в другом городе, Абакане, очень хорошо понимал Гришина, вынужденного уйти из семьи. Он никогда не вдавался в подробности чужих семейных перипетий, но ему кажется, что тут бывшая жена Гришина перегнула палку в отношениях.
Особенно, надо было выстраивать стратегию поведения с таким общительным парнем как Гришин на начальном этапе отношений. Дальше с ним уже было не совладать никому.
И другой девушке, Анжеле, уже пришлось пожинать все нестыковки мужского и женского стилей поведения, которые сам Гришин невольно перенес в свою новую семью. Ирина призналась, что к ней на работу в прокуратуру приходила как-то Женина новая жена – «посоветоваться», видать припек он своей необузданностью и свою новую женщину.
Досадно, но в хоккейном клубе Иркутска никогда не было психолога. А врачи – сначала Федосов, а потом Калинкин никак не могли всегда углядеть за 25 взрослыми мужиками.
Больше всех опекал Гришина Леонид Князьков. Но, как известно, если человек встал на наклонную плоскость, без его сильного желания ему никто и ничем не поможет. Никто.
Обычно запои начинались у Гришина с Новогодних праздников. И эпизодически продолжались всю весну. И однажды придя на выезд нетрезвым, был жестко отчитан Лахониным. Ерахтин присоединяется к тому тренерскому видению той тяжелой ситуации.
- Если человек пришел никакущим, проиграв так столько лет, ну тогда – извините! Я сам бы отстранил от игры любого. Потому что честь команды выше совести одного игрока. Не говоря уже о том, что перепивший вчера человек сегодня может запросто умереть на игре.
Главный тренер прав, поскольку он и сейчас за главного психолога и за надзирателя и за тот стимул, ради которого многие сейчас играют – деньги за результативность. Но тот первобытный энтузиазм и мощь молодого тигра, свойственные Гришину до последнего, ничем и никем заменить не удается. Далее Ерахтин поясняет обстоятельства последнего сезона, при котором Гришин потерялся. Все заработанные средства не отдавались Жоре больше сразу, а ложились на банковскую карточку, которая в то время была у Лихачева.
И постоянно тогдашний тренер Сергей Лихачев выдавал «на жизнь» лишь по чуть-чуть. И только в конце сезона – весной, Гришин имел шанс получить всю заработанную сумму на руки.
А началось все с того, что Гришин пришел перед Новым Годом к Лихачеву и попросил у него деньги на телевизор для новой семьи. Раздражение принципиального Лихачева можно тоже понять – те деньги Женька пропил, и вышел и вовсе из доверия.
Анжела приходила и к Лихачеву, когда тот его отчислил после этого гиперзапоя. Она просила взять Женьку обратно, поскольку ничем иным он заниматься не мог. А переходы Гришина в команды Усть-Илимска или Братска Ерахтин всерьез не воспринимал никогда...
О Жене говорит его жена Ирина
- С Евгением Гришиным мы познакомились, когда я училась в 8 классе в Черемхово. Мы ходили в одну школу №8 имени Пушкина. Инициатором дружбы был Евгений и я отвечала ему взаимностью. Дружба продолжалась длительное время, более 7 лет. Это было поистине романтическое время. Нам многие завидовали, поскольку отношения были действительно очень красивые, доверительные и искренние. Несмотря, на то, что я жила и училась в школе в Черемхово, а Евгений уже играл в хоккейной команде «Локомотив» и жил в Иркутске после окончания восьмилетней школы, нам это не мешало поддерживать дружеские отношения. Он по нескольку раз в день звонил из Иркутска, желая доброго дня и спокойной ночи, интересуясь, как прошел день и рассказывая о своих успехах и неудачах. Женя, чтобы увидеться со мной в течение рабочей недели, приезжал на вечерней электричке из Иркутска, а утром на 5-ти часовой электричке уезжал обратно...
Гришин рос в малообеспеченной семье, и когда начал работать в хоккейном клубе «Локомотив», получая при этом небольшие деньги, всегда помогал своей семье – бабушке-пенсионерке и полностью обеспечивал себя. При каждой встрече он привозил из Иркутска недорогие подарки, сувениры, которые Ирине были дороги. Например, изысканные конфеты и шоколадки, учитывая, что в то время это было дефицитом, и могло на первый взгляд показаться даже смешным. Он был очень внимателен, добр, ласков и нежен.
Года шли, дружба продолжалась и крепла с каждым годом. Самое длительным было расставание, когда его забрали в хоккейный клуб Красноярска, где данное время ему зачли, как прохождение военной службы. Оттуда он также часто звонил. Именно после этой разлуки Женя и Ира поняли, что не могут друг без друга. После чего прошло еще несколько лет, Гришин боле менее встал «на ноги», добился первых успехов, я Ира закончила 10-ти летнюю школу, поступила в институт на юридический факультет, и будучи на 3 курсе Иркутского государственного университета, в августе 1993 года они официально зарегистрировали свои отношения.
Мы очень любили друг друга, и для меня Гришин был единственным и неповторимым, я его любила и ценила таким, какой он был – добрым, внимательным, заботливым, любящим, искренним, отзывчивым, надежным, порядочным.
Гришину с учетом создания молодой семьи администрация хоккейного клуба «Сибскана» выделили однокомнатную квартиру, расположенную по ул. Триллисера. Это стало первым крупным достижением, которого добился Гришин для своей семьи.
Выходя замуж, я считала, что будущему своему ребенку он даст, все то, чего сам не получил в жизни – родительскую любовь, теплоту, заботу, будет прекрасным отцом и мужем...
Женю Бог наградил прекрасными физическими данными. Он был настоящий боец на поле, его упорство, упрямство, настойчивость, трудолюбие, стремление к лидерству, помогло достичь результатов в хоккее. Благодаря упорству, любви к своей работе, ежедневным изнурительным тренировкам, Гришин добился высоких достижений в Иркутском хоккее, победные голы в команде «Сибскана» принесли ему славу, всеобщую любовь болельщиков. Появились у него фанаты. «Сибскана» в период работы Гришина вышла на новый уровень, игроки указанной команды стали получать большие деньги. Все предвещало хорошую счастливую жизнь. В феврале 1996 г. администрация хоккейного клуба «Сибскана» наградила его ценным подарком – «девяткой» бежевого цвета с гос. номером «020», совпадающим с номером 20, под которым он играл. В этом же году в семье родился сын, которого назвали Дмитрий.
Мы были счастливы. Однако, потом его, как подменили, он стал меньше бывать дома, уделять внимания маленькому ребенку. В свободное время постоянно отлучался под любыми предлогами – то именины, то крестины, то похороны и т.д., мне это не нравилось, начались разногласия в отношениях, ссоры...
Я заметила, что мой Гришин стал врать, изворачиваться, часто приходить пьяным. Несмотря на то, что он получал неплохие деньги, денег стало не хватать. Дома застолья я не разрешала, поэтому встречи с «друзьями» - собутыльниками проходили в тайне от меня...
Несмотря на то, что Гришин был сильным человеком на льду, в бытовой жизни оказался слабохарактерным и чрезмерно доверчивым, поддающимся влиянию других лиц и идущим на поводу у них. Его окружали не друзья, а лживые завистливые люди, скрывавшиеся под масками друзей.
Он не справился со своим недугом, несмотря на то, что ему неоднократно протягивали руку помощи и я лично, будучи и в семейных отношениях и в разводе, и команда «Сибскана», помещая его «добровольно-принудительно» на лечение. Но ему это помогало лишь на короткое время...
Гришин не мог терпеть критику в своей адрес и объективно её не воспринимал. Может быть в этом случае, уже проявлялись признаки «звездной болезни». При этом он никому не отказывал и был расточителен в тратах. Но безумно любил долгожданного сына Димку.
Гришин был, как и все, просто обычным человеком, со своими положительными и отрицательными чертами, странностями в характере и поступках. И чтобы не говорили скверные злые языки глупцов, недалеких людей в отношении Евгения Гришина, в моей памяти и моей семьи, он навсегда останется родным, любимым и единственный. Да хранит его Бог на том свете, светлая память ему!
Автор материала: Михаил Юровский. Специально для канала "Сквозь время и расстояния".