Нам всем хорошо было друг с другом. Мы порой ругались, но чаще любили друг друга, помогали в конфликтах и выручали в катастрофах. Нас нельзя было назвать семьей, друзьями, партнерами, мы были народом. Народом, что мог всё, что готов был пойти на всё. Мы не все были такими, мы умели и грешить. Нам были знакомы злость, зависть, похоть, гордыня, лицемерие. С ними боялись связываться, ходили легенды, что помочь им уже нельзя, а если свяжешься, то никогда не отвяжешься. Они будут преследовать тебя по пятам, по частям отравляя твою душу, отравляя твой мир, отравляя тебя лучшего. Тех, кто осмеливался с ними ходить под руку, презирали, осуждали , однако они сами таковыми являются, сами не понимая, что подражают. Каждый из нас грешен. Но мы - народ, мы вместе, и мы были лучшими.
Я люблю этих людей, я люблю этот народ. Я ходила с ними в рестораны, а вечером зависала с ними в кабаках. Утром выходила на пробежку с молодыми людьми, а после успевала помогать женам готовить вкусный , душистый завтрак. Прыгали с детьми на площадках. Помогала спасти жизни в больницах. Мы часто разговаривали по душам, и я их понимала. Я понимала всех. Я была равнодушна ко всем.
Однако однажды я не проснулась. Я гуляла по пустым улицам , заходила в пустые здания - всё было не так. Все плакаты были разорваны. Мебель щепками разлетелась по грязным напольным доскам. Окна разбиты, осколки вылетели на тротуар. На тротуар, где нет ни одного человека. Нигде никого не было. Я была одна среди этого пустого города, да что города, пустого мира. Везде было пусто и забыто. Весь мир в миг опустел. Именно тогда я поняла, что я сплю. Ну не бывает такого, чтобы мир был пуст, чтобы все исчезло с закатом. Было так пусто, я не знала , что делать в этом мире, я не знала, что можно делать без них. Народ наполнял не только весь мир, но и мой мир. Я не осмеливалась снова закрыть глаза, я боялась , что станет хуже. Но пришлось. Пришлось снова заснуть. Было ужасно.
Но когда я проснулась, стало ещё хуже… Я и не могла представить, что можно быть настолько хуже…
Я иду по мертвому алому полю. Под ногами хрустят чьи-то кости, из было так много, что уже и не знаешь кто склонил свое тело пред тобой. Поскользнувшись на ещё свежей крови, я рухнула в этот омут боли, страданий и умиротворения.
Он стоял передо мной. Появился из неоткуда. Такой высокий, статный, властный, его руки были по локти в крови — в алой, бордовой крови — в крови всех народов мира — в крови всего народа.
— Ты же обещал, что это больше не повторится!
— Прости. Так нужно было, — он был холоден, смирен, его не волновали Они.
— Ты обещал, что мы все останемся живы!
— Прости. Они не смогли.
— Засунь в себя свое же «прости», ты мне обещал!
— Я не могу сдержать то, что обещал.
— Тогда и я не смогу!
И мир опустел. Я осталась одна. Мир заполнили безликие люди, если их так можно назвать. Я перестала держаться за этот народ, отдала всю власть им. Меня стало забавлять, как они теперь истребляют друг друга. Вот он - могучий народ!