Как не даёт указания? – спросят очень возмущённо некоторые. Может, даже сильно размахивая руками для убедительности.
И продолжат: а мне вот адвокат сказал, что мы сходим на приём к прокурору, там очень эмоционально пожалуемся и прокурор ка-а-ак даст указание следователю прекратить дело. А тот его сразу послушает – это ж целый прокурор, а не погулять вышли. А еще адвокат сказал, - подхватят другие, - всякие видеоролики выложим и в газеты напишем, и тогда уж точно отпустят из СИЗО.
Не-а, неверно. Автору абсолютно всё равно, почему такая убежденность сложилась в голове и на чём держится. Но автору как адвокату не всё равно, когда возмущенный доверитель рассказывает об отписках: как же так, мы всё прокурору написали про незаконный арест, а он ответил, что следователь ход расследования определяет самостоятельно?
Почему прокурор не даёт указания следователю? Очень просто – полномочия прокурора описаны в ст.37 УПК РФ. Там попросту нету таких полномочий «дать указания» (про дознание сейчас не говорим, об этом отдельно).
То есть первая причина исключительно правовая, закон не предусматривает такую возможность (дочитайте до конца, там исключения). Можно долго жаловаться, но про содержание закона лучше к ненаглядным депутатам. К пуговицам вопросов нету? Вот и отлично.
Для второй причины – немного истории, без нее не понять, почему отдельные персонажи ни хрена не соображают некоторые не могут по объективным причинам полноценно рассмотреть жалобу.
До 2007 года в прокуратуре имелись собственные следователи. И прокурорское следствие считалось не то что бы эталонным, но качеством повыше милицейского. В то время я отработал следователем «на земле» более семи лет, мне очень повезло с руководством, и этот опыт в тысячу раз ценнее всяких модных курсов повышения квалификации.
Полномочия прокурора были существенно шире, чем сейчас, и в отношении следователя они включали всё, что с сентября 2007 года передано руководителю следственного отдела – в том числе давать указания о ходе следствия.
Следователь прокуратуры нередко становился заместителем прокурора, а потом прокурором. То есть надзор за ходом следствия осуществлял человек с профильным опытом. Он понимал, где опера «убедили» непричастного признаться, понимал, где реально следователь накосячил, а где несущественно. И этот же багаж знаний позволял понять, если следователь докладывает чепуху и жалобщик прав. Но в 2007 году образовался Следственный комитет с неподражаемым Александром Ивановичем, прожигающим монитор суровым взглядом и лупой в руке. Некоторых (не всех) его подчинённых хочется попросить показать их «личную» версию УПК.
Сейчас, дай Бог, если на уровне субъектовой прокуратуры наберется три-пять руководителей с личным опытом следственной работы. Давайте посчитаем: в 2007-ом году было, например, прокурорскому следователю 25 лет. Соответственно, в 2024-ом ему уже 42 годика. Поскольку выслуга, то уже предпенсионный возраст, особенно, если льготный Север, или на таких высоких должностях, куда жалобщику не допрыгнуть.
Вот и получается, что жалобу на следователя может рассматривать на уровне района помощник прокурора, который позавчера пришёл из филиала моторо-тракторного училища с заочным юридическим отделением. Очень повезет, если зампрокурора района – человек старше 40-50 лет, как минимум, с достаточным жизненным опытом. Да, и такое бывает, и спасибо тем профессионалам, которые не слились.
Причина третья. Крокодил назад не ходит. Если прокурор «согласился» с возбуждением уголовного дела (на сленге – «засилил») и поддержал арест в суде, то дать заднюю – это пойти против своей же, прокурорской, логики двух-трёхмесячной давности. Как и почему? Тогда было всё законно, а сейчас какие-то указания давать о том, что следователь неправ? Получается, раньше прокурор недоглядел?
Если мы говорим не про дело из категории «начальник сказал», то у прокурора есть определенные хронологические отметки, когда он оценивает дело хотя бы для того, чтобы исключить проблемы позже самому себе на одно место. И это не трицепс. Проблемы свалятся, если из Генпрокуратуры спустится депутатское обращение с жалобой или по делу есть арестант без доказательной базы. Или при поступлении дела с обвинительным заключением неожиданно для себя поймет что помощники не умеют читать отсутствие доказательств.
Таких хронологических отметок немного: возбуждение уголовного дела и до него доследственная проверка, предъявление обвинения и арест, поступление дела с обвинительным заключением прокурору. До возбуждения уголовного дела прокурор почти ничем процессуально не связан по делу со следствием. Напротив, когда прокурор последовательно согласился с возбуждением дела, потом поддержал в суде ходатайство следователя об аресте, то какова вероятность удовлетворения жалобы и что он даст указания следователю прекратить дело либо смягчить квалификацию? Такая вероятность околонулевая. Если прокурор утвердил дело в суд, то будет ли он в суде отказываться от обвинения, даже частично? Только если свидетели в показаниях сделают «полицейский разворот» или что-то бронебойное адвокат представит суду.
А теперь – когда крокодилы всё же пятятся, то есть про указания. Исключение: защитник вместе с жалобой притащит аргументы, которые влекут с большой вероятностью прекращение дела по реабилитирующему основанию, чем повредит карму порядочному и принципиальному чиновнику неминуемо испортит статотчётность.
Жалобу без колебаний прокурор отправит от греха подальше в следственный отдел и напишет заявителю что-то типа «жалоба передана для проверки следственным путем». Да и пусть. Нужно не это, а чтоб он сказал начальнику следственного отдела «иваныч, этот набор бумажек, который ты называешь делом, - по нему обвинительное не могу утвердить. Не хочу получить возврат дела судом, поэтому давай-ка проверь со следаками, о чём адвокат пишет».
Будет ли это называться «требование», как написано в ст.37 УПК, или это будет устно на совещании, вообще не важно. Скажу кощунство: даже если прокурор на жалобу формально откажет, а устно скажет следствию другое, это тоже желаемый результат. Нам же ехать, а не шашечки? То есть на самом деле адекватный прокурор (если он профессионал своего дела) вполне влияет на следствие. И, повторюсь, есть в органах вполне порядочные люди. Задача адвоката – внятным языком, без эмоций и стенаний, донести до них позицию доверителя.
Исключение номер два. Когда дело поступает прокурору с обвинительным заключением, он может дело вернуть следователю, не утвердив это заключение. То, что напишет прокурор при возврате – это и есть указания. Конечно, УПК молчит, но мы все знаем: дело прокурор может вернуть неофициально, чтобы не портить следствию статистику. Потому что чиновника меряют по чему? Верно, по показателям. Два-три возврата дел от прокурора и руководителя следственного отдела вызовут на ковер: мил человек, плохо за подчиненными смотришь, ай-ай, можем замену найти. Поэтому руководители следственных отделов без особой нужды отношения с прокурорами не портят (и наоборот тоже).
Исключение номер три. Если дело прекращено или приостановлено, то прокурор может отменить сам, своими руками, и в прокурорском постановлении об отмене указать, что именно должен сделать следователь. То же самое, если отказано в возбуждении уголовного дела.
Зачем так много букв? Потому что если вам юрист говорит, что прокурор даст указания следователю, вкрадчиво поинтересуйтесь, на чем основан астрологический прогноз и почему он непременно должен сбыться.
Если адвокат плывет и мямлит, невинным тоном поинтересуйтесь, что же именно подразумевается под указаниями.
Это один из способов быстро проверить квалификацию адвоката. А не дипломы на его стене.
Мне приятно видеть подписку и обратную связь, причём любую. Тогда есть стимул писать новые интересные статьи. Напишите в комментариях, с чем согласны или не согласны.