Борис старался не пялиться на Веру, но видел, что после слов о том, что у него фактически нет жены и детей, она расслабилась и спокойно слушала дальше.
- Я заблудился, только глубже уходил в лес. Потом увидел какое-то животное. Мне показалось, что медведь. Я побежал, свалился в овраг. Это еще помню. Сильно ударился головой. Вылез, куда-то брел, а иногда и полз, наверное, еще несколько дней. А потом нога проскользнула, я упал, вышиб глаз. Помню жуткую боль и все. Провал. Очнулся в вагончике у геологов. Не помня ничего. Возможно от удара, возможно от болевого шока или стресса. Понятно, что меня никто не искал. Официально я умер. С Алисой я договорился, что я уезжаю, живу один. Их не беспокою, а они не беспокоят меня. Если что, дам о себе знать. Моих фото нигде нет. Отец Стаса все эти Одноклассники запрещал. Мы многое себе позволяли, но нигде не светились.
Борис откинулся на стуле, испытывая невероятное облегчение. Наконец он знает кто он. Жены нет. Дети есть, но они уже несколько лет воспитываются другим человеком.
Значит, у него есть будущее с Верой. Другой вопрос, согласится ли она с ним жить, зная его прошлое. К тому же документы официально восстановить вряд ли возможно. Он мертв. Если доказывать обратное, то окажется за решеткой. Повесят на него все, что можно. Оказалось, мысли Веры идут примерно в том же направлении.
- Получается, восстановить документы будет небезопасно для тебя? Да и личность никто не сможет или не захочет подтвердить. Ты хотел начать жить с чистого листа. Жизнь тебе предоставила возможность. А ты… понимаешь.. – Вера мялась, но Борису показалось, что он понял ее вопрос.
- Что твориться в приюте? Все его схемы?
- Да.
- Давно догадался, но держу мысли при себе. Как и вы с Соней.
- К сожалению, у нас с ней кроме желания помогать людям других ресурсов нет. Так что лучше пусть хоть на такие деньги, чем вообще никак. Но ведь ты не будешь заниматься тем, чем раньше?
- Нет. Наигрался. Я ведь прекрасно понимаю, что моя деятельность была незаконной. Просто остановиться уже не мог. Жизнь помогла, как говориться, осудила с конфискацией. Все потерял, что заработал в прошлой жизни. А не знать кто-то хуже любой тюрьмы. А ты не боишься связываться со мной?
- Нет. Нам просто надо решить, как тебе получить документы.
Борис рассказал о своих планах.
- Наверное, ты прав. В приюте, думаю, никому не надо знать о том, что ты все вспомнил. Чтобы не было лишних вопросов.
- Есть еще кое-что. Я хочу, чтобы ты знала, - Борис рассказал об украденной собачке.
- Я не вправе тебя осуждать. Окажись в такой ситуации, как ты, не знаю, как действовала. Надо будет подумать, что можно сделать для той девушки. В том, что она хочет казаться не той, кем является, нет ничего плохого. Но собачку мы вряд ли отыщем.
В приют, они вернулись только на следующий день. Соня, посмотрев на них, вручила ключи от своей квартиры. В двух комнатах в квартире жил кто-то, кому некуда было идти, а третья как раз пустовала. В нее вселились Борис с Верой.
Единственное, что беспокоило Бориса, что он не может дать Вере того, что дал бы, встреться они в его прошлой жизни. Вера рассказала ему, сколько денег у нее есть на дом. Смешные для него раньше деньги. Произведя нехитрые расчеты, Борис решил, что на скромный, но добротный дом должно хватить.
Борис занялся домом Веры. Под его руководством залили фундамент, чтобы он отстоялся до весны. Начали расчищать участок, снесли все постройки.
- Мне Соня сказала, что ты хочешь уехать? – к Борису подошел «благотворитель».
- Да. Мне душно в городе. К тому же не могу спать, все время пытаюсь вспомнить, кто я. У меня остались знакомые в поселке, где я жил после того, как меня нашли. Хочу поехать. Вдруг, там что-то вспомню. Даже если не вспомню, останусь жить. Только как добраться не знаю, у меня паспорта нет. Страшно.
- Поможем. Соня за тебя ручается. Если захочешь вернуться, позвони ей или Вере.
Через неделю Борис сел в поезд. Еще через несколько дней оказался в поселке, в котором пришел в себя несколько лет назад. Только теперь он знал кто он.
Продолжение следует...