Сколько себя помнила, Лида мечтала вырваться из отчего дома. Постоянные придирки и склочный характер матери рано свели в могилу её отца – тихого и незаметного человека, не выдержавшего напора характера своей супруги. Когда Лидии было девять, отец также тихо и незаметно скончался во сне от инфаркта. После его смерти жизнь стала совершенно невыносимой, потому что теперь раздражении и недовольство матери было направлено именно на Лиду. Лида была и неумехой, и безрукой, и неприспособленной к жизни по утверждению матери. Мать могла закатить скандал из-за не помытой чашки в раковине, когда у Лиды в гостях находились одноклассницы или начать раздраженно кричать в магазине, если матери казалось, что Лида долго копается. Эти постоянные придирки, скандалы на пустом месте, изменчивое настроение и отсутствие материнской ласки и заботы выматывали Лиду до такой степени, что постепенно начала развиваться неврастения. Она плохо спала, вздрагивала от резких звуков и находилась в состоянии постоянной тревожности в ожидании очередного скандала.
Поэтому, когда Лидия закончила девять классов, она с облегчением уехала в соседний город, поступать в педагогический колледж. Жить было трудно, общежитие было маленькое, в комнате их жило пять девочек, мать выделяла совсем небольшие суммы, которых едва хватало на самое необходимое, но Лида справлялась: подрабатывала на каникулах, а во время учебы по вечерам два раза в неделю раздавала флаеры и листовки у торговых центров. За это немного, но платили. Домой ездить даже на каникулах времени не было, да Лида в общем-то туда и не стремилась.
Правда, когда на последнем курсе у Лидии сломался ноутбук, реанимировать который оказалось невозможно, ей пришлось брать студенческий кредит для покупки нового. Сумма выплат была запредельной, и Лида с ужасом представляла, как она этот кредит будет гасить. Надежда была только на то, что после получения диплома Лида быстро найдет работу, но, если оставаться в том же городе, то необходимо искать жилье, а за него тоже нужно платить.
После выпуска прошло уже больше двух недель, подходящая работа не подворачивалась, а комендант уже предупредила ее, что в конце месяца необходимо съехать, так как в общежитии начнется ремонт. Лидия и так была ей благодарна за то, что разрешила пожить подольше.
С каждым днем Лида мрачнела все больше и больше. Подходящих вакансий не было, в городе был переизбыток специалистов – выпускников пед.колледжа.
О дальнейшей учебе речи быть не могло, нужно было работать, зарабатывать на жизнь и выплачивать кредит, на оплату которого в данный момент совсем не имелось денег.
Перспектива вернуться в родной город и жить с матерью пугала девушку, но это был единственный возможный вариант.
С тяжелым сердцем Лида собрала вещи и, отправляясь на автовокзал, отгоняла от себя тревожные мысли. Она знала, что как только окажется дома, будет подвергаться постоянной критике и раздражению матери. Та уже высказала свое мнение по поводу никчемности дочери, не способной найти работу.
Когда Лида добралась, мать уже была дома. Антонина Петровна за время отсутствия дочери ничуть не изменилась: все такие же нахмуренные тонкие брови, опущенные уголки губ, и вечная печать недовольства на лице. Ей еще не было и сорока, но склочность и раздражительность добавляли ей возраст, превращая в худую скрюченную старушку.
Пока Антонина работала, Лида взяла на себя домашние дела, но ни приготовленный к приходу матери обед, ни уборка дома ни разу не удостаивались похвалы или, хотя бы доброго слова.
– И кто тебя такую неумеху то замуж возьмет? – недовольно поджимала губы мать. И картошку в суп ты крупными кусками порезала, и вермишель у тебя вся слиплась.
И в следующий раз Лида старалась резать картошку мельче, а вермишель промывать тщательней, но находились все новые и новые поводы для раздражения: незамеченная пыль на подоконнике, не помытая обувь или не вытряхнутый половичок у порога квартиры.
Удачей для Лиды было наконец найти работу. Она устроилась в школу неподалеку от дома, воспитателем в группу продленного дня. Зарплата была маленькой, детей было много, но Лида и этому радовалась: появились деньги на оплату кредита, и не надо было лишний раз спрашивать что-то у матери.
Приближался Новый год, который Лида собиралась встречать в гостях у одноклассницы. Светлана обещала шумную и веселую компанию. Лида с нетерпением ждала праздника, чтобы развеяться и отдохнуть.
В шумной компании Лида и познакомилась с Эдуардом. Молодой человек оказался старше на год и был очень веселым и обаятельным.
Весь вечер Эдик окружал Лидочку вниманием, смешно шутил, а волшебные пузырьки шампанского делали его еще более привлекательным.
Молодые люди начали встречаться, а через неделю Эдик признался в любви. Лидочка летала на крыльях: наконец-то у нее появился кто-то, кому она нужна, и кто позаботиться о ней. Лида бросилась в эту любовь как в воду, ведь ей так необходима была ласка и участие.
Эдуард был обходителен и внимателен, строил совместные планы и даже познакомился с Антониной Петровной, которой неожиданно понравился. А Лиде очень хотелось совместного быта и уюта в доме, в котором никто не назовет ее неумехой. Жить со своей матерью она категорически не хотела.
Через три недели после знакомства, пара сняла маленькую однокомнатную хрущевку на деньги, которые дала мать Эдуарда. Сам Эдик как оказалось полгода уже не работал. Лида с энтузиазмом принялась покупать в квартиру недорогие вещи: скатерти, постельное белье, посуду, коврики, наводя уют и порядок. Все это доставляло ей большое удовольствие и теперь после работы она спешила домой, чтобы приготовить любимому ужин.
Все изменилось через месяц, когда Лида поняла, что беременна.
Растерянная, она вышла из ванной с тестом в руке и положила перед Эдиком.
– Вот.
– Что это?
– Тест.
– И я так понимаю, что он положительный, иначе ты не стояла бы сейчас передо мной с таким счастливо-растерянным лицом.
– Да, я беременна. Что мы теперь будем делать?
– А что мы должны делать? Это беременность, а не конец света, – отмахнулся Эдик.
– Но надо же подумать, как мы будем платить за квартиру, оставят ли нас здесь с маленьким ребенком. Тебе нужно устраиваться на работу, и нам нужно пожениться. Я понимаю, что мы еще молодые, и недолго вместе, но ребенок это ведь ответственность. Так ведь?
– Работу я ищу, просто пока нет подходящих вакансий, ты же знаешь. А что касается жениться … Ну, ты же не завтра рожать собралась. Посмотрим.
Этот разговор повторялся еще не раз, срок рос, а устраиваться на работу или жениться Эдик не спешил, на каждый вопрос Лиды о том, как они будут жить дальше, раздражаясь все больше и больше.
– Ты достала меня своими вопросами! – кричал Эдик на очередную попытку Лиды поговорить. Не знаю я, когда на работу устроюсь! Пока ничего подходящего нет!
– Но Эдик, мне рожать скоро. Ребенку очень много вещей нужно покупать. Даже беушные вещи, если они в хорошем состоянии, прилично стоят. Как мы будем жить, когда я уйду в декрет?
– Вот когда родишь, тогда и устроюсь! А вообще, матерям-одиночкам больше платят. Пожениться и потом можно!
Лида молча плакала, а Эдик уходил после этих скандалов из дома и не появлялся до утра. А когда появлялся, говорил, что Лида зря себя накручивает и все будет хорошо.
Вместо счастливой любящей семьи Лида получала сомнительные перспективы, неизвестность, и человека, который раздражался на каждое ее слово.
«Да, не такой себе я представляла свою семейную жизнь», – думалось Лиде после очередной ссоры. Оказалось, что денег на оплату жилья нет, потому что Эдик прогулял их со своими друзьями. Не сегодня-завтра их попросят со съемной квартиры, и придется разъезжаться по своим родителям. Если Лида по этому поводу серьезно переживала, то Эдик не видел в этом ничего страшного.
– Ну и поживем немного раздельно, подумаешь, – пожимал он плечами. – Отдохнем друг от друга.
– А когда ребенок родиться, мы тоже будем периодически друг от друга отдыхать? Съезжаться и разъезжаться? Ребенок – это ответственность. И у него должны быть мама и папа.
– А у него и будут мама и папа. Я же от ребенка не отказываюсь. А ты постоянно пилишь меня и накручиваешь.
Лида ушла в декрет и переехала обратно к матери. Та совершенно не рада была ни беременности дочери, ни ее возвращению.
– Тебя даже замуж никто не взял. Никому ты не нужна ни с ребенком своим, ни без. Так и проживешь всю жизнь бесполезная.
После таких слов Лида еще больше ощущала себя несчастной и беспомощной. Она плохо набирала вес, почти ничего не ела и на каждом приеме в консультации врач грозилась положить ее в стационар. Но Лида отказывалась, потому что понимала – навещать ее там будет некому.
В положенный срок, не смотря на все переживания, Лида родила здоровенькую крепкую девочку. Первый раз взяв ее на ручки и гладя на маленькое розовое личико с курносым носиком, она поняла – вот её семья. Её забота, ее ответственность и её любовь. Нужно сосредоточиться на своем ребенке, а не на переживаниях о несостоявшемся муже или нелюбви матери.
Встречать их из роддома никто не пришел, и домой ей с ребенком пришлось добираться на такси, но Лида этому не очень огорчилась. У нее появился любимый человечек и цель: сделать их жизнь с маленькой Надеждой (так Лида решила назвать свою дочь) максимально комфортной и независимой.
Надежда росла удивительно спокойным ребенком, радуя мать хорошим аппетитом и сном, и даже бабушка, Антонина Петровна, немного смягчалась, гладя на внучку.
Потом, конечно, характер брал свое, и она опять недовольно бурчала, что Лида безответственная мать и неправильно кормит, поит и воспитывает ребенка, балуя излишней любовью.
Недовольство матери и ее постоянные упреки было навязчивым фоном, высасывая из Лиды и без того не большую уверенность и силы.
Иногда будущее казалось Лиде мрачным и бесперспективным, а уверенность в том, что она одна сможет вырастить ребенка, меркла.
Отец Наденьки с ними общаться не спешил, и за три месяца появился только раз, намекнув, что еще слишком молод для отцовства и семьи, и на него не стоит рассчитывать.
Лидия и не рассчитывала, просто не могла понять, как влюбилась в такого эгоиста и лентяя, и где были ее глаза.
Однажды, когда Лида возвращалась с коляской с прогулки, у подъезда её окликнула пожилая женщина.
– Лида? Вы ведь Лида, правда? Я ни за что не узнала бы тебя, если б бабушки на лавочке не сказали, что ты Лида, дочка Симаковых. Семён Симаков, твой папа был моим сыном. А я твоя бабушка, Лидия Степановна. В честь меня тебя и назвали. Как же ты выросла, моя дорогая внучка, - тут женщина заплакала и схватилась за сердце.
– Что с вами? Пойдемте, присядем. Не волнуйтесь вы так.
Лида очень смутно помнила свою бабушку по отцу, и сейчас в незнакомой старушке искала и видела ее родные черты.
– Мать твоя, Антонина, после смерти Семёна запретила мне к вам приходить и с тобой видеться. Очень она Семёна винила, что ей замуж за него выйти пришлось, и в институт она поступить не смогла, потому что ты родилась. Они ведь совсем молодыми поженились и встречались недолго, когда Антонина забеременела. Семён как честный человек сразу замуж её позвал, любил очень. А она всю жизнь его терпела, во всех неудачах винила: что после родов по конкурсу в институт не прошла и интересную профессию получить не смогла, а пошла на фабрику работать. И недовольством своим отца твоего в могилу свела. Да ещё ты болезненная была, любые болячки к тебе липли. Вот и винила Антонина всех на свете за свою жизнь неудачную. В отместку и мне с тобой видеться запретила, хотя от денежных переводов, которые я на праздники посылала, никогда не отказывалась, – женщина тепло смотрела на Лидию, прижимая руку к груди. – В коляске то кто, правнук или правнучка?
– Правнучка. Надежда, – улыбаясь, сказала Лида. Ей нестерпимо хотелось обнять эту женщину и почувствовать забытое тепло и доброту, исходящую от нее.
– А муж-то есть у тебя?
– А мужа у меня нет. И отца у Надежды нет. Ветром надуло.
– Понятно. Как тебе с Антониной живется?
– Тяжело очень. И трудно. И боюсь, что когда Наденька подрастет, и она ощутит тяжелый бабушкин характер.
– Так я и думала. Потому приехала и хочу предложить кое-что. Пока я в силах, помогу тебе, чем смогу. Пенсия у меня хорошая, а как на работу выйдешь, с правнучкой помогу. И посижу с ней, и из садика забирать смогу, я еще крепкая. Квартира у меня хорошая, двухкомнатная, но хорошей планировки. Переезжай ко мне, с Антониной все равно житья не будет, слишком склочная она баба.
– Бабушка моя родная, спасибо тебе. Не представляешь, как я скучала и не понимала, почему ты пропала. А от матери многого не добьешься.
Так и переехала Лидия с дочкой к своей бабушке. Лидия Степановна на самом деле помогала Лидочке с ребенком, позволив той не только выйти на работу после полутора лет в декрете, но и продолжить обучение. Лида заботилась о старушке, и была ей очень благодарна за любовь и поддержку, и платила тем же.
К двадцати семи годам Лида имела перспективную работу и часто ездила по научным конференциям, спокойно оставляя свою подросшую дочь на вполне ещё бодрую бабушку.
Лидии нравилось быть в окружении интересных людей, хотя к новым знакомствам специально она не стремилась. Но уже несколько раз на конференциях сталкивалась со своим новым знакомым из Санкт-Петербурга, оказывающего ей приятные знаки внимания.
А перерастет ли это знакомство в нечто большее? …
Кто знает …
Буду очень признательна за ваши лайки и подписку на канал.
Ваша Любовь Грановская.