На рассвете звон металлических осколков разбудил путников. Чёрный ворон, огромный для своего вида, приземлился на дороге возле лагеря и замер, расправив крылья. Одиш первым заметил птицу. Размеры пернатого гостя и его резкие хаотичные движения настораживали, если не пугали.
Ворон повернул голову и посмотрел на пробудившегося человека правым глазом, которого заполняла густая серая субстанция, а после непродолжительной паузы громко закаркал, прыгая и махая крыльями на месте. Со стороны казалось, что он будто нашёл то, что искал. Его “брань” разнеслась по тракту, но была прервана стрелой, выпущенной Одишом.
Разобравшись в ситуации, Гольдамеш залил водой из котелка тлеющий костёр, и подошёл к убитой птице. Осматривая вытекавшую из птицы черую жидкость, волшебник сказал:
— Им управляли, а кровь разбавили этой серой слизью. Мерзкое мастерство. Видимо, Маздек понял, кто позаимствовал его древний свиток. Надо скорее убираться отсюда. Ворон наверняка подавал… Постой. Тихо!
Маг жестом призвав напарника к тишине. Они прислушались. С юго-запада к ним приближался нарастающий шум. Чем-то напоминая собой одинокую дождевую тучу, издалека приближалась стая огромных птиц. Осознав опасность, волшебник тут же выдал:
— Проклятье! Живее в лес, уводи лошадей!
Вороны зашли на разворот, чтобы спикировать, но внезапный локальный шквал чуть было не опракину их. Волшебник громко произносил заклинание, постоянно повторял его, при этом активно жестикулируя:
— Ветер, ветер — озорник, пастушок средь белых пик! Снизойди сейчас сюда, и отбрось врагов туда!
Пользуясь выигранным временем, слуга собрал вещи и освободил встревоженных лошадей. Перепуганные криками птиц скакуны не слушались Одиша и вырвали поводья из его рук, быстро скрывшись от крылатой напасти под кронами высоких кедров.
Поддерживать ветер Гольдамеш долго не смог. Когда лошади оказались в относительной безопасности, он оборвал волшебное действие и упал на одно колено почти полностью опустошённый. Колдовство не далось даром, ещё одна седая прядь украсила голову мага. Преданный слуга, подставив плечо для опоры, помог господину перебраться глубже в лес. В укромном месте, там, где три ели росли из одного корневища, волшебник присел на густой зелёный мох, прислонившись спиной к широкому стволу, чтобы немного перевести дух.
— Ох, не нужно было, Годи. Нельзя тратить так много сил на магию. Проклятье погубит тебя.
— Я знаю, Оди, я знаю, — бормотал Гольдамеш. — Мне нужно ещё немного времени, и я буду в полном порядке. Пока что поищи следы наших коней.
Полдня потратили они на поиски лошадей в гуще леса. Одиш долго кричал Бурогриву, надеясь, что дружок вернётся. Так они вышли к широкому ручью и в глинистом песке у воды обнаружили следы копыт. Путники спустились по течению вдоль крутого берега, минули стволы высоких елей, корни которых обнажались в месте поворота воды, и на излучине стали свидетелями душераздирающей сцены, предтечей которой был тревожный шум возни, усиливающийся по мере приближения. Серые волки раздирали скакунов и дрались за добычу прямо в рытвине, между двумя корневищами поваленных деревьев. Люди тут же пригнулись, укрылись за густым кустарником и перешли на шёпот, наблюдая за хищниками. Одиш чуть не вскрикнул, увидев кровь, но сдержался и процедил сквозь зубы от злости:
— Нет. Как же так, Бурогрив…Черногрив…
— Проклятье… бедные рысаки. Смотри, какой огромный. Определённо — вожак.
Волк, о котором говорил волшебник, был в полтора раза больше собратьев, держался на расстоянии от стаи и никак не контролировал процесс расчленения и распределения добычи. Он сидел на задних лапах и осматривал окрестность, словно чего-то или кого-то ожидал.
— Неестественно, — наблюдая за вожаком, продолжал Гольдамеш. — Нет строгой иерархии, — в этот момент вожак посмотрел прямо на куст, за которым сидели люди, и маг констатировал: — О да… теперь всё ясно. Он тоже под контролем.
Глаза вожака наполняла такая же серая субстанция, как и у подстреленного ворона. Волк зарычал, заметив людей, оскалил пасть, обнажив острые жёлтые зубы, и медленно направился к непрошеным гостям. Стая бросила добычу и последовала его примеру. Лязг обнажённых клинков приостановил хищников.
— Когда накинутся, старайся сразить самого здорового или того, что слева, — рекомендовал волшебник, указывая на хищников клинком. — У него тоже серость в глазах. Возможно, тогда остальные отступят.
— Принято.
Волки быстро окружили вставших спиною к спине людей, но не нападали. Одиш не выдержал и первым попытался нанести удар. Клинок со свистом рассёк воздух, но не задел вовремя отпрыгнувшего хищника. Другие озлобленные волки тут же контратаковали. Один за другим они бросались на людей, клацали челюстями, пытаясь зацепить незащищённые места.
С начала противостояния вожак держался подальше, наблюдая со стороны за бесплодными попытками стаи найти уязвимое место в обороне людей. Вскоре вожаку такой расклад надоел, он незаметно подкрался сбоку, выбрал момент и прыгнул, когда Гольдамеш меньше всего того ожидал.
Волк повалил волшебника. Меч со звоном отскочил в сторону. Локтем Ологрим закрылся от клыкастой пасти. Вожак моментально вгрызся в подставленную руку, будучи настолько силён, что сумел несколько раз приподнять волшебника. Гольдамеш застонал от нестерпимой боли. Рукав серой мантии потемнел, пропитавшись алой кровью. Свободной рукой маг вытащил кинжал из ножен на поясе и несколько раз вонзил в шею хищника. Кровь, разбавленная серой субстанцией, потоком хлынула на мага. Волк заскулил и разжал хватку. От столь глубоких проколов вожак издох почти сразу, да так и остался лежать на человеке, прижав того к земле. В этот момент Одиш прикончил второго одержимого хищника одним удачным ударом. Понеся невосполнимые потери, серые предпочли отступить. Их вой ещё некоторое время доносился с другой стороны ручья.
Когда опасность миновала, слуга подошёл к волшебнику, стащил с него тело убитого вожака, помог подняться и занялся его ранениями. Накладывая господину жгут на плечо, Одиш спросил:
— Значит ли это, что мы должны свернуть с пути?
— Нет, но теперь я должен скрыть запах, по которому животные нас чуют. Враги не прекратят пускать по нашему следу одержимых созданий. Как глупо… не думал я, что они опустятся до такой низкой магии... Теперь мы без лошадей и вряд ли успеем в срок достичь гор.
— Но откуда они знают, что мы направляемся именно туда?
— Скорее всего, Маздек тоже видел рисунок, — покряхтывая от боли, предполагал Гольдамеш: — Заметил пропажу свитка. Сделал соответствующие выводы и проверил.
— Необходимо промыть твои раны, — хладнокровно констатировал Одиш.
— Нет, нужно быстрее покинуть это место! И не беспокойся... Отец позаботился обо мне ещё до рождения, его специальные меры защитили мать, ограждают они и меня. Эти чары снижают боль и предотвращают потерю крови, они дадут мне силы до рассвета.
С наступлением сумерек путники наконец остановились уйдя от злополучного тракта довольно далеко. Рядом с ручьём под широкой кроной они развели костёр, нагрели воды и промыли раны. Маг приготовил снадобье из сочной травы, что росла тут же у воды, разделил его по кружкам и сразу выпил большую его часть. Вторую часть он отдал слуге.
— Мы прошли больше, чем половину пути, — устроившись на настиле, говорил волшебник. — Последовав за мной, ты слишком многим пожертвовал, чтобы и дальше оставаться слугой. Теперь ты свободен от клятвы предков.
— Спасибо, господин, я ценю твою щедрость и никогда не забуду, — поблагодарил Одиш и выпил вторую половину снадобья.
— По законам королевства я называю тебя равным. — Гольдамеш коснулся ладонью плеча Одиша. — Теперь ты вправе носить родовое имя или выбрать новое. Если хочешь, я помогу тебе в этом. И впредь называй меня другом. Договорились?
— Хорошо... — Одиш неуверенно согласился, воодушевлённо посмотрел на мага и продолжил: — Мой друг!
Перед тем как лечь спать, люди воззвали к богине Корши. Они сидели на коленях и просили даровать им возможность предопределить свой путь.
На рассвете следующего дня друзья разобрали вещи. Карты и прочее, что помогало ориентироваться в пути, решил нести Гольдамеш; котелок, остальную посуду и круглый щит взял Одиш. Мечи и луки для охоты на дичь путники плотно закрепили друг другу в перевязях за спинами.
— Но всё-таки! — беспокоился бывший слуга: — Как теперь быть? Лошадей нет. Как успеть?
Посмотрев на друга, маг ухмыльнулся и сказал:
— Есть практика одна… Красного ордена, энергии много не требует, “лёгкий бег” называется. Действует весь день, пока не присядешь.
Маг прошептал в полуоткрытые ладони что-то, едва слышно, неразличимо для друга. Его кисти налились алым светом. Волшебник коснулся колен Одиша, передавая им быстро угасающее сияние, и не медля потёр собственные ноги, освобождая оставшееся волшебство.
— Вот это да! Тело стало невероятно лёгким, усталость вовсе исчезла.
— Только не вздумай садиться, — повторил Ологрим другу, но тот уже не хотел ничего слушать и ринулся вперёд с небывалой быстротой.
Остановки приятели делали лишь для проверки маршрута по картам, а потом снова бежали, и так до самой ночи изо дня в день. На одном из ночных привалов Одиш вдруг спросил мага:
— Я раньше не спрашивал о том, чем ты жертвуешь, когда колдуешь, и как так вышло, что теперь ты выглядишь гораздо старше, чем должен выглядеть.
— Ты желаешь знать?
— Да.
— Это проклятье обратной связи[1]. Такова цена поражения в противостоянии с главой Белого ордена. Я не мог смириться с таким исходом и применил древнее очищающее заклинание, которое когда-то восстановил мой отец. Оно очень сложное, и меня ждал закономерный провал. Проклятье наказало носителя за попытку его снять и отняло десять лет жизни. Я не знаю, в чём конкретно ошибся. Возможно, там, в руинах Форола, я узнаю об ингредиентах для зелья, которое используется в комбинации с тем вербальным заклинанием.
Одиш поблагодарил Гольдамеша за откровенный разговор и первым заступил в ночной караул.
[1] «Проклятие обратной связи» — негативное заклинание, применяемое в исключительных случаях главой Белого ордена, по отношению к подданным государства, отправленным в изгнание.
